В ОБЪЕКТИВЕ

Мелкие фермеры способны обеспечивать продовольственную безопасность. Но какой ценой?


Хутор Паюмяэ, одна из самых известных небольших органических ферм в Эстонии, планирует 31 мая загрузить последний фургон, и на этом – прекратить производство и переработку молока. Бизнес фактически закрывается. Что же случилось?

Вильяр ВЕЙДЕНБЕРГ (на снимке), владелец фермы, открыто рассказал изданию Maa Elu, как все дошло до этого: начиная с отсутствия инвестиционных возможностей, проблем с рабочей силой, чувствительного к ценам клиента и заканчивая сильным стрессом, который сопровождался приступами паники по ночам.

Такое решение, конечно, не – из числа простых. Что заставило вас решиться закрыть ферму?

– Если немного вернуться в прошлое и попытаться очень кратко подвести итог, то в 2018 году мы сделали большую инвестицию и открыли новую маслодельню, стоимость которой на тот момент составляла 1,2 миллиона. Это было крайне необходимой подвижкой, поскольку старая нуждалась в замене. Однако с годами расходы неожиданно возросли, и все пошло не так, как мы планировали.

Однако, поскольку в маслодельню вложены крупные инвестиции, сделать необходимые инвестиции в новый коровник и оборудование было уже невозможно. Однако – машины старые, а хлев разваливается. Видно, что продолжать так долго невозможно.

Вообще-то на самом хуторе сейчас дела идут хорошо, счета оплачены, работники получают зарплату. Но если посмотреть на цифры, то кажется разумным закончить сейчас, чтобы не пришлось раздавать всю землю и леса банкам, чтобы ферма физически осталась. И, возможно, в будущем я смогу сделать здесь что-нибудь еще интересное, если возникнут идеи.

Означает ли это, что товары Pajumäe больше не будут доступны в магазине?

– Да, на данный момент – это так. У меня были длительные беседы с разными людьми, где мы обсуждали всевозможные варианты: стоит ли увеличить производство, сократить количество продукции, повышать цену продукции. Но эти вещи не решают главной проблемы. Увы, но на ближайшее будущее инвестиционный потенциал не просматривается.

А вариант покупать молоко?

– Изучил и этот вопрос, но местного органического молока негде взять. Осенью, когда школы получили господдержку на органическое питание, я обошел всех эстонских производителей, стремился докупить еще молока. Поскольку товары востребованы, просто – цена не такая, какая позволила бы мне поддерживать производство. Но у всех производителей надежные договоры, и с таким маленьким предпринимателем, как я, неудобно иметь дело.

Я также обсуждал вопрос о повышении цен, но затем поставщик школьного питания сказал, что, если вы поднимете цену, нам придется посмотреть, сможем ли найти ее дешевле в другом месте. Например, Saaremaa Piimatööstus делает это гораздо эффективнее и дешевле, чем я здесь, при своих небольших масштабах.

Интересный факт, на который также указал поставщик школьного питания, заключался в том, что если цена сильно вырастет, в качестве одного из вариантов они могут уменьшить процент органических молочных продуктов и увеличить, например, количество овощей, чтобы соответствовать требованиям к общему проценту для получения субсидий на органическое школьное питание.

Нельзя ли поднять цену в обычном магазине?

– С повышением цены у меня есть опыт. В прошлый раз, когда цены поднимали все, мы повысили на 15%, и для потребителя это не стало проблемой. Но до этого, в 2020 году, была такая же ситуация, как и сейчас, общего роста цен не было, и я повысил цену на 7%. В результате продажи упали на 4%.

И совсем не видно хороших решений?

– Занимаюсь этим бизнесом уже 15 лет, вкладываюсь изо всех сил. И все это как будто – важный вклад в общественное благо, но… Все это дается непомерными усилиями, а в результате – еле-еле сводишь концы с концами. По-моему, я хозяйничаю настолько хорошо, насколько только могу!

Когда мы вместе с экспертами анализировали финансовое положение фермы, то пытались найти такие позиции, где можно было бы сэкономить. Но их нет. Все максимально оптимизировано, кредиты получены на очень выгодных условиях. Все, что могу делать сам, – делаю: я и бухгалтер, и прораб по газовому монтажу, и пробоотборник почвы и воды, и сборщик данных по контролю производительности. Прошел обучение всему этому, чтобы можно было экономить на заказе специалистов.

Нам приходилось экономить и за счет будущего: парк техники не обновлялся, хлев не ремонтировался.

Одна из причин важности сохранения небольшой фермы, на мой взгляд, – это продовольственная безопасность. Если построить крупное производство в центре Эстонии и там, например, отключится электричество, довольно много людей останутся без еды и работы. По сравнению с этим большое количество мелких фермерских хозяйств способны обеспечивать продовольственную безопасность. Но производство таким способом обходится дороже.

Таже имеет значение социальный аспект – я знакомлю людей с тем, кто такая корова и как производятся молочные продукты. На крупном производстве не бывает так, что человек посмотрит и увидит весь процесс.

Иногда складывается впечатление, что наше общество не ценит местную еду и ее важность, и это на самом деле проблема.

– Да, я тоже задумывался о том, не в системе ли наша проблема. Но, с другой стороны, можно думать, что система работает именно так, как предусмотрено. Общество подало сигнал, что нам, мол, и не нужны сельскохозяйственники. Хорошо, когда есть продовольственная безопасность, и дети могут ездить в деревню. Но если этого не будет – тоже ничего страшного. И затем, следующим шагом, будет то, что меньшие исчезнут, а останутся – самые крупные.

Возможно, своим решением я и смогу организовать дискуссию? И через представителей фермеров спросить общество, действительно ли вы считаете, что это правильный путь – уход из агробизнеса небольших ферм?

Каковы будни и заботы мелкого агропроизводителя в Эстонии?

– Я ведь и решил заниматься чем-то достаточно сложным. Молочное производство – одна из самых сложных отраслей сельского хозяйства. К этому добавляется выращивание зерновых, которое сопровождается погодными рисками и, как видно на примере прошлого декабря, еще и неопределенностью в отношении субсидий. А потом я хочу – при всем этом! – не только делать хорошие продукты, но чтобы они могли бы еще и продаваться.

Большая проблема – в том, что я выполняю работу за трех человек, а зарплату получаю за одного! Не могу нанять, например, отдельного маркетолога, ибо доход не позволяет.

Также существуют проблемы, связанные с рабочей силой, когда сотрудники болеют или возникает необходимость найти нового. Ведь я хочу постараться и для того, чтобы сотрудники получали достойную зарплату.

Так что с учетом всего, вроде бы, и удается более-менее выйти в ноль, но стресс – такой большой. Тогда – начинаешь задумываться, что мог бы выполнять работу, которая была бы менее стрессовой. Потому что если его становится слишком много, то отпадает желание этим заниматься. Ты уже не смотришь на хлебное поле таким взглядом, что ах, какая красота, а беспокоишься о том, выйдет ли комбайнер на работу, будет ли работать машина и т. д.

Раньше, по крайней мере, зима была более спокойным временем, но в этом году мы были лишены и этого спокойствия, потому что каждый раз, когда шел снег, мы, затаив дыхание, переживали, будет ли у нас электричество или нет.

Хутор основали ваши родители, от которых вы унаследовали его почти 15 лет назад. Как так получилось?

– У меня не было четкого плана, что делать после окончания средней школы. Отец посоветовал мне поступить в Университет естественных наук, и я закончил его по специальности «производство и сбыт сельскохозяйственной продукции». И очень рад, что сделал этот выбор. Ведь завел много хороших знакомств, а также получил хорошее образование, которое очень подходило к этому хозяйству. Параллельно я работал еще и в тогдашнем Сельскохозяйственном и продовольственном департаменте, это была моя единственная так называемая работа за зарплату, но как-то естественно дело пошло в сторону фермерства.

Была ли это плавная передача хозяйства от отца к сыну?

– Да, так и было. Я слышал истории о том, как старшее поколение не позволяло молодым людям действовать, но для меня все сложилось очень хорошо. Отец при каждой возможности подчеркивал, что в хозяйстве должен быть все-таки один хозяин, и это я. Конечно, он всегда поможет советом, если это необходимо.

Но что теперь думает отец о закрытии фермы?

– Я только что разговаривал на эту тему с отцом. И как бы это ни было удивительно, ему не нравится идея закрытия фермы. Ведь это дело его жизни. Я, конечно, пытался объяснить, что хороших вариантов нет, но он видит только вариант, чтобы продолжать. К счастью, мать оказалась на удивление понимающей.

Но не только мой отец, но и другие говорили, что раз я приложил к этому столько усилий, что как могу теперь остановиться. Но мне кажется, что эти вопросы возникают тогда, когда уже не осталось веских аргументов.

Отец на самом деле все сделал очень хорошо. Он сам мне говорил, что для него очень важно, чтобы дети выросли и получили хорошее образование. Это могло бы быть чем-то, чем можно гордиться. И он дал мне эту возможность.

Считаете ли вы, что достаточно реализовались здесь?

– Да, эти все годы – они же продлили жизнь хутора. Я делал это, что хотел, развивался и наслаждался процессом. Но сейчас ситуация изменилась, и здесь я не согласен со старшим поколением в том, что надо много работать, и вашим детям это понравится. Или что дело нужно сохранять, неважно, какой ценой.

А ваша собственная семья, что они думают?

– Ну, они рады, что наконец-то получат меня обратно.

До сих пор я открыто не особо рассказывал о своем психическом здоровье, которое начало ухудшаться в конце прошлого года. Возникли приступы тревоги и ночные пробуждения. Я стал очень поздно ложиться спать, чтобы не просыпаться среди ночи. Потому что, если проснешься ночью, ты больше не заснешь. Ты, вроде, и знаешь, что с тобой ничего не случится, но охватывает страх, даже паника. Так и пытаешься как-нибудь выйти из этого до утра – когда снова всходит солнце, становится легче.

Но сейчас, к счастью, этого нет. Я считаю, что мое решение и надежные знания спасли ситуацию. Чувствую себя хорошо, дееспособным и радостным!

На хуторе Паюмяэ работают четырнадцать человек, они уже осведомлены о плане по фактическому закрытию дела?

– Да, знают. У многих навернулись слезы, когда они услышали эту новость. Это – самое сложное: у меня есть сотрудники, которые работают здесь более 20 лет.

Как на самом деле выглядит процесс закрытия фермы? Будут ли выполнены взятые до сих пор обязательства и сможете ли выйти из бизнеса достойно?

– Ну, мне вообще-то повезло во всех отношениях: хутор ведь получил просто так, опять же – могу просто уйти. Могу сказать честно – заканчиваю так, чтобы все счета, кредиты и зарплаты были оплачены. Но это – только благодаря тому, что рядом находятся лес и земля. Это очень поддерживало ферму на протяжении многих лет.

В этом смысле я не буду разрушать ферму, но производство молока, конечно, прекратится.

Мне предстоит продать кое-что, но то, что я унаследовал от отца, останется. Да, придется расстаться с несколькими земельными участками, которые приобрел за последние десять лет, и, конечно, продать технику и животных. Но при этом все должно выйти в ноль.

Все здания останутся. Продавать оборудование маслодельни я пока тоже не планирую, потому что, возможно, у меня появится новая интересная идея для производства здесь, или кому-то другому придет хорошая идея. Я открыт ко всему!

Строительство такой маслодельни в настоящее время обходится почти в 1,5 миллиона евро, возможно, кто-то заинтересуется тем, чтобы приехать сюда и действовать. Я сам не представляю сейчас всего, что можно было бы сделать здесь. И с хлевом то же самое, возможно, кто-то взглянет на это здание совсем другими глазами.

У продукции хутора Паюмяэ есть солидная клиентура, в том числе президент Эстонии Тоомас Хендрик ИЛЬВЕС, который никогда не скрывал своей поддержки. Есть ли на рынке те, кто своей продукцией способен заменить вашу?

– Скорее, никого близкого ко мне по размеру нет. Еще есть Saidafarm, но они тоже открыто озвучивали свои мысли о закрытии. Также и хутор Метсавенна, но они больше ориентированы на производство сыра. На Сааремаа есть Saaremaa Piimatööstus и Delifood, которые также производят органические продукты. И Nopri – это не органическое производство, но похожее по стилю. В любом случае, желаю всем только успехов!

Что вы хотите сказать потребителям вашей продукции?

– Всегда требуйте в магазине эстонские и почему бы и не органические продукты. Если у вас есть возможность делать подобный выбор, это очень важно для производителей.

Когда двери маслодельни Pajumäe talu закроются навсегда?

– Я подумывал про дату в районе 31 мая. До тех пор предстоит работать еще почти четыре месяца. Самое главное, чтобы животные не покинули ферму слишком рано или слишком поздно. Для этого предстоит здорово потрудиться.

С экономической точки зрения имело бы смысл сразу остановиться, но и о партнерах по сотрудничеству тоже надо подумать…

– …Так что, если кто-то интересуется органическим скотом или технологиями, есть хороший шанс заполучить что-нибудь здесь.

И что вы собираетесь делать 1 июня 2024 года?

– Ну, я собираюсь куда-нибудь на пальмовый остров с огромными пачками денег (смеется). Но – нет, не могу себе этого представить. Для меня это все же – чувство освобождения.

Я могу думать, что как следует отдохну, но в какой-то момент, вероятно, начну нервно ходить по комнате, размышляя, что мне делать дальше. Постараюсь продержаться хотя бы это лето, чтобы не переутомляться, а больше отдыхать. Тогда уже буду смотреть дальше.

В каком направлении движутся мысли?

– Что ж, кейс моего опыта вполне приличный. Здесь я научился русскому языку, общению с людьми, управлению компанией. Я могу использовать свои бухгалтерские навыки, мне нравится это делать.

И еще есть некоторые мысли. Полушутя подумал, что мне стоит выступать со стендапом о забавных происшествиях на хуторе. Также занимался сольным пением, но это было бы хобби.

Скорее, вопрос в том, с помощью чего буду зарабатывать деньги. Наверное, преждевременно говорить, что здесь я больше не буду активен. Ведь если появятся соответствующие ресурсы и возникнет хорошая идея, было бы интересно этим воспользоваться…

Молодые фермеры – классные, веселые и умные люди, с которыми приятно проводить время. Поэтому, возможно, стоит в каком-то смысле продолжать быть фермером. Или, если выразить это через призму юмора, их можно было бы обучить тому, как… закрыть свою компанию.

Полагаю, именно такое горько-сладкое чувство сейчас вас и наполняет?

– Да. Я не могу сказать, что мне не жаль. Хорошо приезжать на ферму и видеть, как работают люди и как все складывается. Но стресс, который приходит с этим, делает это трудным. Плюс – осознание того, что нет возможности инвестировать в будущее.

КСТАТИ

Парламент Латвии запретил импорт сельхозпродукции из России и Беларуси

Сейм Латвии принял поправки к закону о сельском хозяйстве и развитии сельских районов, запрещающие импорт сельскохозяйственной продукции и кормов для животных из России и Беларуси. Это следует из сообщения, опубликованного на сайте парламента Латвии.

– Депутаты предложили ввести запрет на российскую и белорусскую продукцию не только в Латвии, но и во всех государствах – членах Европейского союза. В связи с тем, что это повлияло бы на общую политику ЕС, которая находится за пределами нашей компетенции, запрет на импорт будет распространяться только на потребление сельскохозяйственной продукции и кормов для животных в Латвии, – сообщил председатель комитета сейма по бюджету и финансам Янис РЕЙРС.

Согласно поправкам, сельхозпродукция из Беларуси и РФ также не должна импортироваться из третьих стран. Запрет на импорт распространяется на сельхозпродукты и корма для животных, остающиеся в Латвии, а не на те, которые перевозятся в другие страны ЕС.

Фото: Teele Üprus


Система Orphus

ПОИСК ПО САЙТУ

СКАЗАНО!

Владимир ГРАКУН, заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь:

– Картофель в Беларуси будет возделываться, культура продолжит оставаться актуальной. Хотя посадочные площади и снижаются в последнее время, валовка остается примерно на одном и том же уровне. Это свидетельствует о том, что работаем более качественно: с каждого га удается собирать больше клубней. Вот и в текущем сезоне, надеемся, в общественном секторе будет получено 1 млн 200 тыс. т – больше, чем в предыдущем…

ЦИФРА

Около 1000 сортов винограда

культивируется сейчас в Беларуси. Выбор достаточно обширен, но важно определиться с тем, что подойдет именно вам. Об этом рассказал во время практического семинара, прошедшего в начале апреля на базе РУП «Институт плодоводства», научный сотрудник Владимир УСТИНОВ (на снимке с участниками семинара).

ГЛАС(З) НАРОДА

«Болезнь X»: потенциально угрожает индустрии путешествий?

Любые прогнозы – дело неблагодарное? Или благодарное, когда они все-таки сбываются? А много ли прогнозов сбывается вообще? Опытные, умудренные жизнью люди говорят: всегда ставьте на черное и, скорее всего, не прогадаете. Впрочем, для глобальных событий это правило, похоже, не действует.

СИЗОХРЕНИЯ

Вверх по склону, ведущему вниз…

Вверх по склону, ведущему вниз…

Фото Владимира СИЗА.

ПОЧТА@AGROLIVE.BY

Логин:
Пароль:

(что это)