ШКОЛА ЖУРНАЛИСТА

Об андроидах в банке с солеными огурцами


Что происходит с белорусской журналистикой? Все чаще приходится слышать примерно такое – «пациент скорее мертв, чем жив»… Сегодня в нашей «Школе журналиста» попытаемся обсудить, что за хронические болячки одолели белорусскую медиа сферу. Между прочим, один из инструментов выстраивания эффективной идеологии в государстве! Своими мыслями делюсь не только я сама, но и коллеги, чьи имена наверняка хорошо известны не только в нашем корпоративном сообществе. А отправной точкой для завязывания дискуссии стало интервью, которое дал «Женскому журналу» Игорь Соколов, главред еженедельника «Аргументы и факты в Беларуси»…

ИГОРЬ СОКОЛОВ: «Я считаю журналистику страстной профессией…»

О жизни главных редакторов газет и журналов обычно известно мало – только их фамилия красуется где-то на последней странице издания. Одна из таких непубличных личностей – главный редактор еженедельника «Аргументы и факты в Беларуси» Игорь Соколов. В среде журналистов и медийных персон он известен своей нежной любовью к пиару, который, по сути, открывал для Беларуси и которому научил не одно поколение студентов. В нашей беседе Игорь Николаевич откровенно рассуждал о том, почему белорусская журналистика сегодня девальвировала сама себя...

 

– Игорь Николаевич, профессия журналиста уже не первый год входит в десятку самых популярных, а конкурсы на журфаке по-прежнему высокие. Кто или что определил ваш выбор стать журналистом? И как изменилась журналистика, на ваш взгляд?

– Главным редактором стать просто, сложно стать журналистом. Выбирал эту профессию давно, еще при Советском Союзе, и выбор во многом определила моя журналистская семья. Мама – учитель, папа – журналист… Старшая сестра тоже журналист. Так что я с детства был захвачен этой профессией. Но тогда не поощрялись династии, особенно журналистские. Династия строителя – это было здорово, а династия журналистов или дипломатов считалась не модной, а типа по блату. А как не влюбиться в то, в чем живешь с утра до вечера? Я сам уже начиная со школы относил свои заметки и скромные школьные «репортажи» в редакции, публиковался в «Чырвонай змене», «Знамени юности». В Интернет не писал принципиально(улыбается).Моя сестра раньше пошла в журналистику (Людмила Николаевна Грамович – главный редактор газеты «Зорька». –Прим. авт.). И тогда, и сейчас нашим с ней самым настоящим главным редактором остается папа. Он нас всегда тонко и умело ведет, критикует, направляет на семейных летучках. Это мастер, великолепный шеф, босс и тонкий топ-менеджер.

Я считаю журналистику страстной профессией, она действительно одна из лучших в мире, потому что это, по сути, наша жизнь. Мы существуем в мире информации. Если внимательно присмотреться к историям жизни успешных и счастливых людей, то можно легко прийти к выводу, что любой успех определяет коммуникация, то есть умение познакомиться, заговорить, поддерживать отношения, дружить, нравиться, любить. Как правило, мало кто верит, что все такие умения и навыки можно приобрести. Коммуникация – ключевая вещь в нашей жизни, и все яркие личности – это асы коммуникации. Так что я бы сказал так: не нужно учиться журналистике – нужно учиться коммуникации. На журфаке, когда приходишь читать лекции студентам, всегда очень заметно, кто пришел туда из-за литературного зуда, а кто – реальный журналист. Литераторы в большинстве своем интроверты, которые любят писать стихи, философствовать, – они часто талантливы и скорее близки к филологии. А вот яркие балбесы-экстраверты, неподражаемые лоботрясы, неповторимые тусовщики – вот это настоящие будущие журналисты, потому что к концу учебы их уже не найти. Они или в редакциях уже давно работают, или, что чаще, плюнули на холодную теорию и просто чем-то сильно увлечены. Ну, например, путешествуют, учатся где-то еще, словом, вскармливают в себе психологию собственника своих мыслей, или своего бизнеса, или своей позиции…

Сегодня много разных журналистик в мире. В странах СНГ журналистика – это нередко сплошная комплиментарщина или просто статистика дня, а не аналитика. Мы часто слышим не новости, а то, как мы к ним должны относиться. А есть журналистика, которую этим словом даже не называют: она в хороших компаниях, на хороших сайтах, где не принято подписываться, – там есть свои лидеры мнений, звезды, этакие селебрити отношений с массовой культурой. Их называют аналитиками, блогерами, как угодно, но они не профжурналисты, хотя по сути эти люди ближе к журналистике, чем те, которые сидят в редакциях и не хотят видеть изменений. Есть еще одна журналистика, которой у нас пока нет: она не репортажная, не аналитическая. Это журналистика будущего. Ее суть – в прогнозировании. Мы сегодня, как правило, пишем о том, что было, а журналистика завтрашнего дня прогнозирует события. Например, у нас журналисты часто ходят на одни и те же мероприятия, пишут одинаково. Профи на одной и той же пресс-конференции видят совершенно разные вещи, и победит в итоге тот, кто сможет с помощью озвученных на конференции фактов спрогнозировать и понятно расписать, что стоит за цифрами и что нас всех из-за этого ждет.

Сегодня часто в СМИ журналистов заменили аналитики и эксперты: журналист – только статист-машинист, который обрабатывает их мнения для публикации. То есть статуса, мнения или мудрости журналиста нет, а тех журналистов, у кого они есть, можно назвать по именам.

– То есть журналистика перестала быть четвертой властью, как нас учили по учебникам?

– Смотря для кого и где… Но в целом журналиста сегодня не уважают и не ценят, и мы этого сами заслужили. В этом виноваты и журналисты, и общество. Общество читает ту прессу, которую оно заслуживает. Именно желание и выбор общества делает те или иные газеты популярными и востребованными. Газеты, за которые голосует общество, дают тираж, вызывают интерес у рекламодателей, и те, в свою очередь, дают этим изданиям подпитку. Замечу, кстати, что читающие люди во все времена любили и любят честность и многополярные взгляды на одно и то же событие. Ведь правда у каждого своя.

Форма коммуникации расширилась, и она продолжит расширяться, поэтому для читателя сегодня уже не является краеугольным камнем то, что написала его любимая газета. Читателю уже важно любое мнение, будь то мнение журналиста, мнение соседки или мнение знакомого на фейсбуке. У него просто расширилось количество источников информации. При этом популярные записи на фейсбуке, которые собрали сотни комментариев, не становятся автоматически аналитикой или журналистикой. Это просто большой базар. Но люди больше будут покупать у того, кому больше верят. Как и в истории доверия брендам.

– Помимо филологического и журналистского образования у вас есть второй диплом и большой опыт работы в PR, вы стояли у истоков его становления в Беларуси. Почему вас заинтересовала эта сфера?

– Журналистика очень близка к профессии PR, так же как психология и социология. PR,| по сути, – на стыке этих трех профессий. Я тогда решил, что со временем PR обязательно станет популярным. Было понятно, что репутацию не только можно, но и нужно создавать, что это будет важно для компаний. Тогда, 20 лет назад, казалось, что рыночная экономика придет в Беларусь гораздо быстрее, бизнес расправит крылья, и мы будем поддерживать имидж компаний, выводить частные и государственные компании на другие рынки. На этапе становления Института PR было сложно: технология была мало кому понятна, она обрастала в СНГ различными слухами и домыслами. Многие полагали, что это скрытая реклама, политическая реклама, манипуляции общественным мнением… В то же время на Западе эта профессия уже входила в десятку самых популярных и высокооплачиваемых. Первые проекты делали вместе с иностранными брендами, затем подтянулись передовые компании, многие из которых стали постоянными клиентами. Накопив опыт консалтинга и успешных проектов, мы начали проводить тренинги, семинары по public relations, учили работать пресс-службы, и все чаще к нам стали приходить рекламисты и маркетологи компаний, которые уже понимали, что банальным тупым самовосхвалением и саморекламой стратегических отношений и сильной репутации в глазах общественности не построить.

PR для нас – это коммуникация будущего. Ведь реклама как коммуникация сегодня умирает, потому что это предварительно заявленная ложь, красивая картинка. Конечно, она тоже нужна, поскольку информирует потребителей и формирует у них желание. Но это всегда односторонняя коммуникация, а PR – это двусторонняя коммуникация, это всегда диалог с общественностью. В диалоге с помощью прозрачной коммуникации рождается лояльность людей, и главное – формируется не желание, а доверие, сопричастность. Сегодня у всех больших производителей одинаковые телефоны, телевизоры, кофеварки, тостеры, цена на них тоже примерно одинаковая. В итоге вы покупаете товар у того производителя, которому больше всего доверяете, вы покупаете ценности, ключевые посылы, месседжи.

…Если мы не информируем друг друга о том, что чувствуем, не озвучиваем свои приоритеты, желания, не обмениваемся честными мнениями – мы, по сути, теряем отношения. А если отношения длятся долгое время, любовь может постепенно сама угаснуть, и происходит это из-за отсутствия реальной коммуникации. Мы можем постоянно влюбляться друг в друга, интересоваться друг другом и сами по себе становиться интересными, если будем все время общаться. Это как с прессой: если вы к ней обращаетесь только тогда, когда вам от нее что-то нужно, у нее и отношение к вам соответствующее.

– У вас в коллективе работает много женщин. Почему так сложилось?

– Потому что только женщины умеют работать. По крайней мере в Беларуси и России так точно. А еще женщины как более эмоциональные люди – более творческие. Им легче искать идеи, проще подстраиваться – к клиенту, читателю, производству. У женщин больше мотивации к материальным благам. А мужик в этом плане часто самодостаточен, ему на пиво хватает – и хорошо. Только когда уже жена начинает пилить «Давай больше денег», тогда он становится волом. Женщины менее уязвимы: если у нее ребенок – с мужем или без – ей плевать на мнение ее начальников-идиотов, ей просто нужно добиться своего. Особенно это видно в нашей с вами работе: есть настроение, нет настроения – все равно выдай репортаж в срок. Тут уже не до скучаний. Кроме того, женщины чаще мужчин знают, чего они хотят.

В целом же у каждого из нас одна из двух психологий для работы: либо психология собственника своих целей и задач, либо психология наемного исполнителя. В этом вся разница. Первые сами генерируют на любой работе идеи и воплощают их в жизни при любом начальнике, а вторые все время ищут, прикидывают, где же им будут платить больше денег – может, в другой фирме, а может, в Москве или Киеве, или через пару лет…

Мне кажется, важно стараться окружать себя самодостаточными, сильными ияркими коллегами. Хотя с ними всегда сложнее, но это того стоит…

Беседовала Дарья Егорченко, «Женский журнал»

(Публикуется с сокращениями)

 

А дальше случилась вот такая дискуссия-обсуждение данного материала на Фейсбуке. В ней участвовала ваша покорная слуга – в недавнем прошлом журналист государственной газеты «Белорусская нива» Инна ГАРМЕЛЬ, а также известные белорусские журналистки: бывший пресс-секретарь Минторга Елена КОВАЛЕВА и известная телевизионщица Инга ХРУЩЕВА, немало поработавшая в системе Белтелерадиокомпании. Мы дерзнули углубить и заострить темы, поднятые в интервью Игорем Соколовым. Вышел такой коллективный ответ на серьезный вопрос, а почему, все-таки, наблюдается едва ли не массовый отток кадров, подготовленных, опытных, из сектора государственных СМИ? Где, по идее, должна «наблюдаться» вся элита отечественной журналистики?

Инна Гармель:-- Верно сказано о прогнозировании как способе бытования журналистики на современном этапе! Жаль только, что подавляющее большинство редакторов в наше время занимаются тем, что туповато и с упорством, достойным иного применения, пытаются… попадать во время. На мой взгляд, это – как говорит молодежь, глубоко отстойно! Но когда я попыталась вдолбить сию истину новому главноначальнику газеты, в которой проработала добрых полтора десятка лет, меня почти сразу же записали во враги «его Величества» и ушли, пользуясь удобными возможностями нашей чудной контрактной системы. Так что, все правильно: тяжела и неказиста жизнь журналиста-неисполнителя!

Елена Ковалева: -- А мне понравилось высказывание Соколова про отношение к журналистам. Да, журналистов давно уже не уважают – и об этом нужно говорить.

И.Гармель: -- Да, не уважают. Считают, что мы много болтаем и часто продаемся и перепродаемся. Надо полагать -- за гроши, в их-то видении?! Но как-то забывают, что журналистика – была и остается властью. С нею, в любом случае, надо считаться. И, если уж хочешь прикупить, то цену предлагай достойную. Впрочем, есть журналисты, которые не продаются. Правда, в наличие таковых почти никто не верит уже в нашем современном обществе – в этом корень многих бед.

Елена Ковалева: -- Не думаю, что журналистику сегодня можно назвать властью. Так, прислуга… А зачем платить тем, кто готов обслужить и бесплатно? Зачем, например, уважать журналистов из госСМИ, когда всегда можно позвонить главреду и «решить вопрос»?

Инга Хрущева: -- Так и есть, к сожалению…

Елена Ковалева: -- Да, увы, слишком много князей. Боюсь, что в будущем может не хватить на всех грязи…

…А в журналистике белорусской нужно многое менять. Структурно. Формальное объединение в холдинги тех же изданий и с тем же руководством  -- это перемена мест слагаемых, сумма не изменится. Во всяком случае, если и изменится, то несущественно. Начинать нужно с упразднения Министерства информации. Или хотя бы изменения его статуса до уровня департамента или управления при Минсвязи: достаточно, чтобы раздавать частоты, лицензии, организовывать пресс-туры. Особенно, при наличии двух холдингов – даже в том виде, как они теперь существуют.

Инга Хрущева: -- Лена, тут дело уже не в структурных изменениях, в  голове надо многое менять. У людей напрочь выбили всякие понятия о чести, профессии и репутации. Не буду говорить о языке, стиле и креативе. Просто люди уже исполняют работу как андроиды, чтобы зарплату получить и в душе помечтать о том дне, когда они вдруг свалят и их вдруг где-то оценят, или подвернется удачный вариант…

Елена Ковалева:-- Да, согласна – как андроиды. Но если люди превращаются в андроидов, значит, есть, в том числе, системные проблемы. Что сегодня может сделать среднестатистический журналист? Как бы хорошо он ни работал, прекрасно понимает, что выше определенной суммы не получит. Не секрет, что в печатных госСМИ гонорары выше определенной суммы просто срезаются. Формально – для внесения в счет экономии гонорарного фонда. Но часто ли видят журналисты премии по результатам работы, допустим, за год – из этого самого фонда? Увы… Достаточно ли высоки у них зарплаты? Увы. Есть ли реально работающий творческий конкурс, где давали бы премии за победу (призовые места), а процедура была бы открытой? Подал публикации, их выставили на специальном сайте в открытом доступе для голосования. И чтобы были видны всем результаты голосования  прямо на том же сайте. Комиссия (я бы даже сказала – комитет) собралась, объявила результаты и организовала награждение. И номинации должны быть продуманы серьезно. А ведь не слышно, чтобы Мининформ что-то такое генерировал. А если не он, то кто это должен делать?

Мининформ у нас сегодня над журналистами, а должен быть рядом, генерировать идеи, проецировать развитие, оценивать перспективы. Откуда же в головах у людей взяться новому взгляду на свою профессию? Вот Вы, Инга, очень точно заметили: у людей именно «выбили всякие понятия о чести, профессии и репутации». А еще проблема: в Мининформе считают, что, вот, в холдинги объединили и все замечательно. А ведь вовсе не замечательно! Все очень плохо. Самое забавное, что абсолютно не замечают – как только СБ полноценно станет тем холдингом, каким его хотят видеть в Мининформе, она сразу же подменит собой Мининформ.

Инга Хрущева: -- Да, чувствуется боль во всех строках… Но, увы, Лена, пока ничего не изменится. Просто потому, что уже (здесь и сейчас) это никому не нужно. Никому… За столько лет сложился устойчивый и неистребимый стереотип поведения. И все прекрасно знают, как досидеть до пенсии, что нужно делать для карьеры и т.д. Это объективный закон жизни: если тебя погрузили в банку  с солеными огурцами, ты станешь соленым огурцом!

Елена Ковалева: --  Метко – про банку огурцов! Все -- как огурцы. Засолили нас, лежим и даже не булькаем. Если только изредка… Да, согласна, конкретно сейчас ничего не изменить. Но природа мудрее людей – то, что живет искусственно, рано или поздно рушится и умирает. Гражданам Римской империи  (особенно элите) тоже казалось, что их империя нерушима, но пришли варвары…

Инна Гармель: -- Из банки соленых огурцов  можно выскочить, главное – успеть не засолиться напрочь. Да так, чтобы с концами и безвозвратно…

Елена Ковалева: -- Вперед, из банок – что ли?

Инга Хрущева: -- Инна, можно, но много ли Вы видели тех, кто выскакивает? Я выскочила, но это должен быть осознанный шаг. И, поверьте, легко не будет. Нужно пахать и многому учиться заново.

Инна Гармель: -- Чтобы понять все это, нужно расстаться с определенным количеством иллюзий. А это нелегко… И, честно говоря, осознав это, все равно чувствовала себя трогательно неуместной в этой системе, где никому не нужно думать, менять что-то и так далее.

Но мы же -- я, Ковалева, Вы -- все-таки выбрались из пресловутой банки с огурцами и… андроидами! И не погибли, смею надеяться, как творческие единицы. Просто это – дело непростого морального выбора в аморальных обстоятельствах. Примерно, как в замечательном фильме Сергея Лозницы «В тумане», по повести Василя Быкова.

Инга Хрущева: -- Прекрасные примеры. Другого выхода нет. А менять мир – неблагодарное занятие, легче изменить себя. Найти то, чем интересно заниматься -- и хоть остаток жизни проработай в удовольствие. Неба в алмазах сразу же не будет, но к тебе вернутся здравый смысл, желание двигаться вперед. Потому, что другого выхода не будет. Не сделаешь – пролетишь. Я так рассуждаю: если лошадь мертва, слезай и ищи другую!

Инна Гармель: -- Все верно. Жаль только, что в моем случае крайними остались ни в чем неповинные читатели газеты «Белорусская нива», которые читали более 1,5 десятка годков и хотели читать дальше конкретного журналиста Инну Гармель. Не гениального, не суперталантливого, просто – человека, чье имя в белорусской журналистике чего-то да стоит. Как и имя Инги Хрущевой, кстати говоря.

Для меня труднее всего было решиться на невольное предательство преданных мне читателей…

Елена Ковалева: -- Идеализм… Или – мой конкретный идиотизм? Но я верю, что глобальные системные изменения начинаются с желания у конкретных людей изменить себя. Чем больше в системе нетрадиционных винтиков, тем скорее она начнет под них создавать подсистемы (мега-система ведь тоже стремится к выживанию). А потом – понятия о стандартном и нестандартном начинают меняться местами. Конечно, не сразу. Но начинают. И винтики, которые раньше были нестандартными, оказываются оптимальными. Жить по-старому уже невозможно. Просто большинство (подавляющее, к сожалению, пока) стандартных винтиков (усредненных со стороны) изо всех сил цепляются за систему, которая для них уже некомфортна, но привычна. Им боязно выйти за пределы устоявшейся системы: физиологический страх быть выплюнутыми и не подобранными.

Инга Хрущева: -- Такие решения даются тяжело. Что касается конкретного журналиста и его аудитории, то в моем случае – лучше было уйти, чем опуститься ниже плинтуса. Каналу не нужны журналисты-личности, сейчас не то время. И когда мои взгляды разошлись со взглядами людей, принимающих решения, каждый из нас пошел своей дорогой. Это – не предательство зрителей – это знак им… Ребята, надо что-то менять.

Инна Гармель: -- Вряд ли они на это так прореагируют – они уже зомбанутые конкретно. Мой муж хорошо так, образно «обзывает» телевизор зомби-ящиком. Трудно не согласиться?..

Инга Хрущева: -- Мне кажется, его смотрят теперь всё больше только по острой нужде… Ну, и с клиническим диагнозом, конечно. Печально все это.

Инна Гармель: -- Да уже, лучше черпать информацию из менее ангажированных источников, нежели гостелеканалы…  

 

P.S. Высказанные здесь мнения, конечно же, субъективны. Они никоим образом не претендуют на статус бесспорных истин! Будем рады получить отклики, в том числе – опровергающие данные суждения. За сим закругляюсь с очередным нашим уроком и – до встречи на новых, в «Школе журналиста» на AGROLIVE.by!

Всегда Ваша Инна ГАРМЕЛЬ

Фото Руслана Гармеля


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Владимир НОВИЦКИЙ, глава ФХ «Новицких» Лунинецкого района:

    – Почему сегодня в Беларусі колхозы попросту раздеты? Они много зарабатывают, но получается, что для мясокомбинатов выступают спонсорами. Цена закупки не соответствует себестоимости. Не говоря уже, чтоб получить прибыль. Моя задача – разобраться и поставить всё на своё место. Если кто-то думает, что меня будет учить – так не пойдёт...

    ЦИФРА

    130 лизинговых компаний

    на сегодня входят в реестр Национального банка РБ.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    В деревне, где оставалось пять жителей, – теперь 100 домов

    В последние годы все больше череповчан, желая сбежать от городской суеты, поглядывают в сторону деревни. Почему? Мы постарались узнать на конкретном примере. «Голос…» побеседовал с жителями уютной маленькой деревеньки Юрьевец, что в 7 км от города. Итак, как же череповчане изменили ее жизнь?

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)