ШКОЛА ЖУРНАЛИСТА

Эксперт в «разрезе»: есть ли в Беларуси проблема узкого круга неограниченных людей?


Взаимоотношения журналиста и эксперта. Качественное наполнение контента СМИ за счет привлечения специалистов в определенных областях. Ответственность за формирование общественного мнения через транслирование тех или иных позиций. Эти и другие актуальные темы обсуждались на медиатоке «Узкий круг ограниченных людей», прошедшем в Press Club Belarus. Их же рассмотрим на очередном уроке в нашей «ШКОЛЕ ЖУРНАЛИСТА».

В отчетной дискуссии поучаствовали Александр КЛАСКОВСКИЙ, руководитель аналитических проектов БелаПАН, Павлюк БЫКОВСКИЙ, медиаконсультант, Ольга ШПАРАГА, философка, руководительница концентрации "Современное общество, этика и политика" ECLAB, Алексей КРИВОЛАП, исследователь медиа, руководитель курсов по медиаграмотности ECLAB. Интересный видеокомментарий по проблеме гендерного баланса подготовила Hanna SOUS, обозреватель белорусской службы Радыё Свабода. Модерировали разговор обозреватель tut.by Artyom Shraibman и заместитель директора Press Club Belarus Алла ШАРКО.

«Говорящие головы» и «желанные гуру» из-за границы

Актуальность проблемы в том, что, к сожалению, хороших экспертов в Беларуси мало, – для затравки, первым, высказал свое мнение А. Класковский. – Нередко имеем дело просто с «говорящими головами», которые хотят попиариться. И тут причин две: несвободная политическая, общественная система сама по себе не способствует развитию аналитической мысли; леность и нелюбопытство самих журналистов – не ищем, не привлекаем новых экспертов.

По мнению О. Шпараго, есть у нас и вопрос по гендерному балансу (преобладает мужская экспертиза). А также порой откровенное игнорирование отечественных экспертов и, наоборот, чрезмерное увлечение иностранными.

Студенты, откровенно заимствующие целые тексты из интернет-источников, автоматически копируют имеющиеся в оных ошибки и прочие недочеты, – рассуждал А. Криволап. – Нечто похожее сейчас приходится наблюдать и когда журналисты ищут, находят и решают, что именно этот человек является экспертом в определенной теме. Отсутствует, вдумчивое, критичное отношение, своего рода просеивание со стороны журналиста возможных кандидатур. Между тем, сейчас во многом – время самопровозглашенных экспертов на фоне девальвированных ценностей. И не всяк, кто стремится на страницы газет, интернет-порталы, – действительно обладает ценным для общества и полезным знанием. Это важно иметь в виду журналисту!

Нужен тот, кто умеет популярно излагать?

Кто может претендовать на статус легитимного эксперта? Ученый? Да, возможно. Причем, как полагает П. Быковский, таковым можно считать любого специалиста, продолжительно по времени, интенсивно и глубоко занимающегося той или иной проблематикой. Не обязательно, при этом, имеющего ученые звание или степень.

Фактор внешнего признания здесь, безусловно, важен, – подчеркивает белорусский медиаконсультант. – Однако журналисту, как работающему на широкую аудиторию, приходится учитывать и умение потенциального эксперта популярно излагать свои мысли. Чтобы они были понятны и обывателю, и более подготовленного читателю. В этом смысле лучше не концентрироваться на каком-то одном специалисте, а путем поиска баланса мнений привлекать больше экспертных лиц. Это полезно и для полноты отображения любой ситуации, наличия плюрализма мнений.

Возникает, попутно, и еще один вопрос: обязательны ли полярные экспертные мнения? Или журналист, солидаризируясь с каким-то одним собеседником, вправе «продавливать» их совместные убеждения или позиции? По мнению Артема Шрайбмана, нужно в целом стремиться, чтобы одно мнение не «придавливало» читателя. С другой стороны, важна и позиция самого журналиста. Если он чувствует ответственность за изреченное и написанное, готов отстаивать свою позицию – может пойти и методом «нанизывания» на «каркас» своей позиции мнений экспертов.

 Но и в данном случае, и вообще – роль журналиста велика. По мнению О. Шпараго, он несет ответственность за выбор экспертов. За те посылы и идеи, которые эксперты через СМИ привнесут в общественное сознание. И чем качественнее транслируемый журналистский контент, тем больше вероятности, что он отличается идеологическим балансом экспертных мнений.

Эксперты, конечно, обогащают материал своим «присутствием». Но достижение идеологического баланса не должно быть самоцелью для журналиста, использующего при подготовке статьи или комментария  экспертные мнения, – считает А. Класковский. –  И, уж тем более, он не должен как-то приглаживать те высказывания, которые являются противоположными его собственной журналистской позиции. В этом есть довольно щекотливый элемент профессиональной этики.    

За деньги. Или…

За рубежом есть практика оплачивать услуги экспертов. Но в условиях белорусского медиарынка она может применяться разве что в редких случаях – откровенный дефицит средств не позволяет отечественным СМИ раскошеливаться.

В других странах наблюдаются и такие случаи, когда многие эксперты откровенно «дрейфуют» в сторону сотрудничества со СМИ, стремясь на этом заработать. Правда, сделать это имеют шанс всё равно не абы-кто, а действительно авторитетные, глубокие профи в своих областях знаний. В определенной степени их использование в формате «за деньги» работает и на солидность имиджа изданий, поэтому финансовые издержки тут целиком окупают себя.

В ТЕМУ

О пролиферации экспертности под влиянием медиа, экспертной революции и креолизации языков

По мнению Виктора ВАХШТАЙНА, кандидата социологических наук, профессора, декана факультета социальных наук МВШСЭН, декана Философско-социологического факультета Института общественных наук РАНХиГС, главного редактора журнала "Социология власти", в XX столетии появляется такой порядок отношений между экспертом и обществом как отношения со СМИ. Конечно же, сейчас он стал еще более актуален – из-за бурной трансформации непосредственно сферы медиа.

При этом теперь основная аудитория эксперта – лица, не принимающие решения, широкая аудитория, которой он может продать знание, чтобы повысить свой символический статус. И даже те, кто принимает решения, не могут проигнорировать символически значимых экспертов, даже если их знание об объекте сомнительно. Тем более, в момент, когда основными дистрибьюторами хайпа и символического капитала оказываются не те люди, которые имеют отношение к объекту и которые должны принять политическое решение, а средства массовой информации.

В. Вахштайн приводит конкретный пример того, что называется «пролиферацией экспертности под влиянием медиа». Журналист одного из изданий звонит крупному специалисту в теории одиночества, написавшему замечательную работу на тему «Что такое одиночество». А когда они обсудили проблему одиноких людей, журналист неожиданно задает вопрос: «Кстати, там что-то в Северной Корее происходит с ракетами. Вы, как социолог, могли бы прокомментировать, что там не так с Северной Кореей?»

Не моргнув глазом эксперт по одиночеству начинает отвечать, что Северная Корея очень одинока, у Северной Кореи нет друзей, нет внешнеполитических союзников – таким образом свою теорию одиночества расширяет на Северную Корею. В России есть крупный специалист по Северной Корее Андрей ЛАНЬКОВ, но зачем звонить два раза, когда можно позвонить один раз и все свои вопросы сразу задать одному конкретному человеку. Теперь он становится заодно специалистом по Северной Корее – это и есть, по мнению В. Вахштайна, «пролиферация экспертности».

Есть, полагает российский социолог, и любопытный феномен экспертной революции. Изначальная модель экспертизы – это некоторые центры принятия решений, которые в процессе усложнения бюрократического аппарата обрастают защитным слоем обслуживающих организаций, защитным слоем бюрократии, которая должна производить функцию селекции экспертов. Как правило, предпочитают всегда лояльных экспертов, которые точно скажут то, чего от них ждут.

На следующем этапе эксперты, которые уже вхожи в кабинеты, приобретают политический вес, начинают играть в обход слоя бюрократии и, занимая его место, получают непосредственный доступ к первым лицам, принимающим решения, выполняя функции советников. В результате они, замещая собой бюрократические организации, начинают раздавать экспертные заказы самим себе. Экспертная революция – процесс, когда эксперт становится бюрократом, нанимающим эксперта, чаще всего самого себя или своего бывшего аспиранта.

Таким образом, с одной стороны – есть медиатизация, которая приводит к пролиферации экспертности: один человек становится экспертом абсолютно по всему. С другой – экспертная революция: эксперт становится значимой политической фигурой, замещающей бюрократические инстанции, которые были посредниками между ним и центром принятия решений.

Изначально у эксперта нет своего языка. Это маргинал, который владеет языком объекта, частью которого долгое время был, и способен про объект сказать не на его собственном языке. Если вы вытащите человека изнутри объекта, который говорит на языке этого объекта, то вы не поймете, что он вам говорит, либо он не поймет вопроса, который вы задаете, и необходима дистанция по отношению к объекту.

Благодаря влиянию СМИ, считает В. Вахштайн, происходит креолизация языков: появляется собственный язык экспертизы, и в нем могут действовать свои собственные правила. Он не сводится ни к языку объекта, ни к языку политики, которая с этим объектом связана.

Применительно к науке креолизация языков довольно любопытна, потому что экспертный пиджин начинает восприниматься как язык науки. Когда вы вытаскиваете человека из науки, который говорит на языке своего объекта, понятном исключительно его собственному академическому сообществу, то сначала он пытается говорить на языке науки, и его никто не понимает. Потом он забывает этот язык и начинает говорить на языке здравого смысла.

Сегодня, подытоживает видный российский социолог, этот странный пиджин начинает считываться как научный язык. В каком-то смысле феномен просветительства и популяризации связан с появлением полупериферийного языка вокруг языка науки. Далеко не все дисциплины обзавелись этим кольцом Сатурна, не у всех дисциплин сегодня есть слой экспертного новояза.

Социальные и естественные науки оказались в авангарде. Математика, например, пока такого рода пиджина не имеет. Если раньше мы говорили о том, что в ходе экспертной революции возникла конкуренция между бюрократом и экспертом, то сегодня мы видим конкуренцию между экспертом и ученым. Это – уже новая страница в эволюции экспертного знания.

 (При создании публикации использованы материалы Ю-туб канала postnauka.ru)

Фото www.agrolive.by

 


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Ярослав ЦВЕЙ, д.с.н., профессор, зав. отделом агроэкомониторинга и проблем земледелия Института биоэнергетических культур и сахарной свеклы НААН (Украина):

    – Не сказал бы, что украинские свекловоды сейчас сталкиваются с неразрешимыми вопросами. Подотрасль развивается, хотя и сложно, но мы держимся. Растут затраты на строгое следование технологии выращивания, и главные тут катализаторы – повышения цен на удобрения, гербициды. В стране избыток сахара, а реализовать лишки, допустим, в республики Средней Азии не представляется возможным – Россия фактически не пропускает туда украинский сахар…

    ЦИФРА

    5 белорусских птицефабрик

    получили полный допуск на поставки широкого ассортимента (включая крылышки, бедра, голени, куриные лапки и др.) своей продукции на рынок КНР. Об этом сообщил министр сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларуси Анатолий ХОТЬКО, общаясь с журналистами 11 ноября с.г. во время пресс-конференции в Национальном пресс-центре.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    Туристские потоки в Синеокую что-то обмелели…

    Республиканский Союз туристических организаций (РСТО) отправил в Министерство спорта и туризма свои предложения, посвященные важной для государства теме – как в рамках частно-государственного партнерства активнее развивать въездной туризм.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)