СЕЛЬСКИЕ ВЕСТИ

«Белорусская модель»: тишина в болоте


Известный российский ученый Георгий МАЛИНЕЦКИЙ, характеризуя состояние экономики России, заявил: «Настоящее мы уже проиграли. Думать надо о будущем». Наряду со скандальными характеристиками ситуации в стране его либерального оппонента, банкира Германа ГРЕФА на Гайдаровском форуме («страна-дауншифтер», «технологическое порабощение страны Западом»), это свидетельствует о серьезности ситуации. Об этом же говорит и мнение российского премьера Дмитрия МЕДВЕДЕВА, что причиной трудностей в российской экономике являются не столько падение нефтяных цен, сколько «исчерпание модели экономического роста 2000-х годов».

Но это — Россия, где, во-первых, имеет место стабильное поступление в экономику страны природной ренты (цены упали — стало поступать меньше, но все равно — много). И, во-вторых, имеются значительные накопления. Стало меньше денег в резервных фондах государства — выросли накопления на корпоративных счетах. В 2015 году в условиях падения цен на энергоносители и санкций банковские вклады физических лиц выросли на 25 процентов (при падении уровня жизни населения), а корпоративные счета России выросли на 20 процентов. Сегодня на счетах российских компаний –  около 200 млрд. долларов. И госдолг России с 733 млрд. долларов в 2014 году снизился до 516 млрд. долларов в середине 2016-го.

Для Беларуси ситуация в экономике выглядит много хуже. Дефицит текущего счета, рост внешнего долга, отсутствие адекватных ситуации резервов у государства (текущие расходы финансируются за счет внешних кредитов и российской нефтегазовой подпитки), масса (до 50%) убыточных предприятий с растущей общей суммой убытков, отрицательные, в целом, накопления в экономике, незначительность, от потребности, остатков средств на счетах предприятий, падающая конкурентоспособность экспортной продукции… Заметьте: все это – при растущих внешних долгах и стоимости их обслуживания, росте безработицы и эмиграции квалифицированных кадров. Такова картина нашего кризиса, на фоне которой ступор в правительстве, его неспособность выработать даже текущую антикризисную программу выглядят уже просто неприличными.

Поэтому вряд ли обоснованным выглядит часто высказываемое в либеральной прессе мнение, что кризис в России, как в воронку, способен затянуть и экономику Беларуси. Похоже, экономика Беларуси рухнет, при сохранении нынешних тенденций, намного раньше российской. А учитывая, что она ничтожно мала, по сравнению с российской, Россия этого даже не почувствует. Единственным следствием трудностей в российской экономике для Беларуси может стать только ограничение российской нефтегазовой подпитки. Что, пока в небольшой степени, уже и сегодня имеет место. И что, несомненно, ускоряет течение негативных процессов в нашей экономике.

Вряд ли обоснованным является и мнение Медведева, что причиной трудностей в российской экономике является «исчерпание модели экономического роста 2000-х годов». Против этого тезиса работает практически одновременное вхождение в кризис экономик России, Украины, Беларуси и Казахстана. Хотя их экономические модели отличаются очень сильно. Видимо, основными факторами кризиса экономик на постсоветском пространстве все же являются исчерпание советского наследства и завершение интеграции постсоветских экономик в мировую.

Вряд ли вообще корректно говорить о российской «модели экономического роста 2000-х годов». Поскольку эта «модель» основывалась только на высоких ценах на нефть, освоении в хозяйственном обороте советского наследства и надеждах на действие «невидимой руки рынка». Причем, рынка мирового. Если до 1998 года шло простое разграбление страны, распределение и перераспределение собственности, то после 1998-го  началось ее хозяйственное освоение. Именно освоение в структуре экономики и на технической базе советского наследства.

Иностранный капитал в реальный сектор страны так и не пришел. Надежды, что российские предприятия удастся вписать в мировые цепочки создания добавленной стоимости, не оправдались. Зато иностранный капитал постепенно освоил постсоветское пространство как рынок сбыта. («Отверточная технология» — часть торговой стратегии донора, но не фактор развития страны. Разве что, вспомогательный. Опыт Латинской Америки это доказывает.)

Основой экономической стратегии России в 2000-х годах было стимулирование внутреннего спроса через вброс в экономику части природной ренты. (Частью — и через коррупцию). На этой базе России удалось не только поднять уровень жизни населения, но и отстроить финансовый сектор и торговлю. Но реальный сектор – как промышленность, так и АПК, на старой советской технической базе – конкуренцию импорту проиграли вчистую.

Сегодня произведенная на старой советской технической базе продукция неконкурентоспособна не только на мировых, но и на внутренних рынках постсоветских стран. А конкуренты, и с Запада, и с Востока, наши рынки освоили достаточно хорошо. Серьезных ниш для масштабного финансирования инвестиций на рынках постсоветских стран уже нет.

Либеральные идеи, лежавшие в основе российской «модели развития 2000-х годов», привели к тому, что эта «модель» не просто исчерпала себя. Она просто… провалилась, сформировав стратегический тупик для развития России. Нерешенными оказались все декларированные цели. Новые собственники не оказались эффективными. Накопление капитала в торговой и финансовой сфере так и не стало источником инвестиций в модернизацию и развитие реального сектора. Активное привлечение иностранного капитала привело не только к засилью импорта, но и к попыткам диктовать стране ее политику. (Пример — санкции.) Экономической основы для повышения уровня жизни населения и развития страны так и не создано.

В Беларуси ситуация оказалась еще хуже. Наши успехи в 2000-х годах базировались исключительно на лучше сохранившемся советском наследстве (не было стадии развала вследствие раздела и передела собственности) и доступе на российский внутренний рынок, где Кремль активно стимулировал внутренний спрос. Однако закостенелость «белорусской модели», отсутствие накоплений и инвестиций в модернизацию реального сектора привели к схожим с российскими результатам: исчерпанию советского наследства и прогрессирующей потере конкурентоспособности нашей продукции. За одним важным и печальным для Беларуси исключением: у нас нет накоплений (их проели), нет такого, как в России, притока природной ренты, и, поэтому, нечем ни поддерживать уровень жизни населения, ни финансировать модернизацию экономики.

Осознание того, что экономическая политика страны провалилась, уже достаточно распространено в нашем обществе. Однако еще не пришло понимание, что за годы, когда страна потребляла больше, чем зарабатывала, придется платить. И платить дорого.

Сегодня наша страна на развилке путей. Можно, конечно, продолжать жить и в «белорусской модели». Перебиваясь хлебом насущным от кредита до кредита. Но без существенного снижения уровня потребления (в том числе потребления населения) сегодня это уже невозможно: все потенциальные кредиторы требуют «жить по средствам». Да и что решают кредиты: за период 2008—2015 г.г. всех кредитов получили на 8?10 млрд. долларов, еще на 2?3 млрд. — иностранных инвестиций, а государственный долг вырос почти на 30 млрд. долларов. Будем, как говорит Александр Лукашенко, «телепаться» — цифра будет только нарастать.

Долго так продолжаться все равно не может: придется жертвовать и зарплатами, и рабочими местами, и социалкой. Включая пенсии, медицину и образование. Единственный плюс в пользу «белорусской модели» — сползать в «гондурас» будем постепенно. Но зато безальтернативно. Расходуя скудные ресурсы не на поиск выхода из тупика, а на то, чтобы сползать помедленнее.

И сторонников у такого выбора достаточно. Это и пенсионеры («дайте дожить!»), и часть молодежи, ориентирующаяся на эмиграцию, и те, кто уже вообще не верит в возможность выбраться из тупика («не с нашими людьми, не с нашим начальством!»). Собственно говоря, и в «гондурасах» люди живут. Даже миллионеры там водятся. Правда, немного. Так что лично для себя многие и в «белорусской модели» угрозы не видят. Приспособились.

Кроме того, часть нашей чиновной номенклатуры, осознав перспективы краха страны, оголтело лоббирует номенклатурную приватизацию. Чтобы обеспечить, по крайней мере, себя любимых. А это удобнее сделать как раз в рамках «белорусской модели». Пока – при должностях.

Другой путь — попытаться выбираться на траекторию развития. Примеров стран, вышедших на такую траекторию, достаточно много. Причем, в условиях много хуже, чем у нас сегодня. Это — и Корея, и Тайвань, и Турция, и Китай. Но для этого, как сформулировал Малинецкий, необходимы: четкое понимание целей, куда хотим прийти, и сверхусилия. Подобные сверхусилия предприняла в свое время Южная Корея, когда модернизация проводилась благодаря политической воле правительства, жестким решениям на государственном уровне вплоть до того, что 40 % ВВП  вкладывалось в развитие новых технологий.

Это — инвестиции. А как сказал Зигмар Габриэль, глава Социал-демократической партии Германии: «Уровень инвестиций всегда является мерилом того, как твердо страна верит в свое будущее и как она готова решать проблемы». И если судить по тому, что инвестиции у нас не покрывают даже недозаложенную амортизацию, наша власть и в будущее страны не верит, и проблемы решать не готова. Да и в госинвестициях пока — провал по многим направлениям. На слуху — цемент, деревообработка, молоко, трубы. И список можно продолжить.

Недостаточно «нарисовать» цели! Для всебелорусских собраний мы их регулярно «рисуем». Даже, хоть и карикатурную, НСУР-2030 «нарисовали». Важно, чтобы эти цели были реально достижимы. А это — уже результат не «хотелок», а расчетов! А их у нас, судя по всему, и сделать-то… некому.

В США 50 (!) мозговых центров анализируют и прогнозируют будущее. Георгий Малинецкий писал, относительно России: «Все развитые страны имеют свой технологический прогноз для своей страны и для мира в целом. У нас ничего такого нет. У нас нет руля, мы не проектируем будущего. Для корабля, у которого нет порта следования, не может быть попутного ветра. У нас царит, если можно так выразиться, диктатура бухгалтеров…» В еще большей степени это характерно и для Беларуси. Потому и результаты одинаковые. Но в России, по крайней мере, идет публичное и достаточно квалифицированное обсуждение путей выхода из кризиса. Определяются проблемы, формулируются пути их решения. Поздновато, конечно, но, все же, – лучше, чем та тишина, которая царит в Беларуси.

Да, выход на траекторию развития обойдется нашей стране очень дорого. Это — политически тяжелое решение. Будут и безработица, и урезание бюджета (минимум — на 20?25 %), и перемещения людей со сменой образа жизни для очень многих. Но хоть, возможно, возникнут шансы выбраться из того болота, куда нас затащила «белорусская модель». Если будем в ней жить и дальше — получим те же результаты, но – по частям, постепенно. Так что – выбора особенно и нет.

Источник иллюстрации: www.litsait.ru


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Леонид ЗАИКО, экономист, руководитель Аналитического центра «Стратегия»:

    – (О планах главы белорусского государства возрождать небольшие деревни – Прим. www.agrolive.by) . Они сначала создали проблемы, а теперь хотят их решать. Мне кажется, белорусская власть просто не понимает, что произошло в деревне. Она не имеет ни малейшего представления. Дело в том, что в Европе еще в средние века бедные крестьяне разорялись и уходили в города. В сельской местности оставались самые сильные. В Беларуси и в России все было наоборот: с того времени, как началась коллективизация, самые сильные и умные начали уходить из деревень.

    ЦИФРА

    Более 4,1 тыс. молочно-товарных ферм, из них 1 181 реконструированных и модернизированных

    всего в стране действуют по состоянию на 2017 год, проинформировали Президент Беларуси Александра ЛУКАШЕНКО во время одной из своих рабочих поездок в Брестскую область минувшим летом. Глава государства добавил, что в высокой степени готовности – еще более 120 ферм. И поручил завершить строительство МТФ в стране за 2017–2018 годы?, сообщило БЕЛТА.?

    ГЛАС(З) НАРОДА

    Заложники индустриализации. Из агрогородка

    Во всем мире исключительно важное значение приобрела проблема загрязнения воздуха и воды промышленными отходами. Особенно это касается промышленных центров и прилегающих к ним территорий, где сосредоточено много крупных предприятий. Жители агрогородка Вейно Могилевского района тоже считают себя в какой-то степени заложниками индустриализации.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)