ЛИЦА

Михаил ШРУБ: «Право распоряжаться землей и экономическая свобода – вот что нужно сегодня аграрию, всей белорусской деревне (часть 1-я)

Михаил ШРУБ
Судьба его – скорее, путь через тернии... Это сегодня имя Михаила Шруба, агрария от Бога, человека, бесконечно преданного земле и деревне, стало уже почти нарицательным. А были моменты в жизни, когда казалось – все, до успеха не дотянуться? Да... Случались и крутые повороты, кульбиты той самой судьбы. Но, главное, — Шруб старался никогда не изменять своим принципам.

Но что сегодня волнует главу одного из самых успешных частных сельхозпредприятий Беларуси – «Крестьянского хозяйства Шруба М.Г.»? Мы встретились, пообщались в момент кризисный, переломный. Не только для села, агропроизводства, но и для всей страны. Что будет дальше? Останемся в устаревшей экономической системе? Или – осознаем, наконец, что пришла пора основательного пересмотра ценностей? А уж, что касается села, считает мой сегодняшний собеседник, то промедление может стоить не одной лишь потери темпов развития. Если управлять отраслью по-старому, из-под кнута, то и надеяться на истинное, не на бумаге, возрождение деревни не стоит...

— Говорите, сложно время сейчас? – уточняет Шруб, «втягиваясь» в беседу. – Так у нас этих самых трудных моментов хватает – не одно, так другое...

— Можно сказать, Михаил Григорьевич, — существуем в состоянии перманентного преодоления?

— Как заслуживаем, так и живем! Наверное, выразился резковато, но – откровенно...

— С Вами можно спорить – ведь мы стараемся, пробуем, движемся вперед...

— Кто – «мы»? Имеете в виду общество в целом?

— Ну, да...

— Знаете, мало одному кому-то стараться, важны ведь слаженные, командные усилия. Иной всего себя делу отдает, а другой – с прохладцей. Или, того пуще, «старается» в другую сторону. Как в басне Крылова – про лебедя, рака и щуку...

— А зачем, скажите, вообще-то стараться? На селе, в частности? Государство же наше выступает в роли этакого «социального опекуна»? Всех защищает, оберегает, без гроша не оставляет? Вот и плодится-разрастается иждивенчество...

— Да, у нас не пропадет... Но — кто? Лентяй, выпивоха? Или — толковый человек, которому не все равно, что в деревне родной, в стране деется? Не уверен, что думающий, предприимчивый, оборотистый, честный труженик сейчас по-настоящему защищен...

— Скажите, а, по-вашему, реально человеку оставаться в наше время до конца верным своим принципам, убеждениям? Может, гнуть собственную линию – просто пустая трата времени, сил?

— Прожив на этом свете немало годков, испытав и взлеты, и падения, сделал один вывод – человеку очень трудно себя переделывать! И — не стоит, по-моему.

— О, не скажите! Иной так себя «перелопатит», особливо – оказавшись во власти, что и не узнать того, прежнего, в совсем уж переродившейся личности...

— А я вам так скажу – он и не переделывался вовсе. Думаю, изначально имелись в личностных качествах эти незаметные червоточинки, которые в благоприятной среде очень быстро развились. Что такое сегодня «начальник»? Нужно, увы, ему прогибаться, пресмыкаться даже, выдавать белое за черное и черное за белое... Не всякому дан от природы подобный «дар», согласитесь!

Есть одна мысль, мне она очень нравится: «Землепашец, стоящий на собственных ногах, гораздо выше джентльмена в галстуке». Здесь слово «джентльмен» я употребляю, приравнивая к слову «чиновник». Лучше пахать землю, заниматься простым, богоугодным делом, высоко нести голову, чем быть в галстуке, но – на коленях.

— Сельчанин, деревенский человек – он ведь редко становится на колени? Недавно услышала от одного иностранца, пытающегося постигнуть секреты белорусской, конкретнее – полесской, ментальности, любопытный вывод. По мнению собеседника, деревенский человек – это носитель того качества, которое хорошо звучит по-белорусски – «годнасць”. То есть – способность сохранять, сберегать чувство достоинства в самых экстремальных ситуациях, обстоятельствах?

— Меня удивляет другое – вот же, любопытные иностранцы находят время, мотивацию, чтобы изучать настолько тонко, глубоко нашу деревню! Восхищаться ею... А что же сами белорусы? Пытаются ли постигнуть тайны, к примеру, той же полешуцкой души? Или, хотя бы, разузнать, как живет сегодня деревня, какие заботы ее реально волнуют? Кроме того, что регулярно требуется обеспечивать продовольственную безопасность страны... Мало какие детали интересуют по сельской части того же чиновника!

А насчет “годнасці”... Да, есть такое! Сколько в свое время трудолюбивого, преданного земле, оборотистого полешука ломали, крутили, «перевоспитывали»... Не вышло! Потому, как есть вещи, которые гораздо сильнее всего наносного, преходящего, искусственного. Есть земные, непреложные законы...

— Скажите, а Вам, когда «воевали» с местной властью, старавшейся любыми путями не отдавать колхоз фермеру Шрубу... Не эти ли качества — истого, упертого полешука — помогли выстоять? Дело-то громкое было – на всю республику..

— Родился, живу и пригодился на Полесье. Моя родная деревня Хильчицы – лучшее место на Земле! Да, почитай, целых десять лет мне перекрывали кислород. Знаете, немного удивительно, но в те, более жесткие моменты, я, быть может, работал еще лучше. Когда власть «топтала», пользуясь всей полнотой полномочий. А, что, по-вашему, изменилось с тех пор?

— Ну, со стороны кажется – многое... Например, Ваше хозяйство посетил, первым из фермерских, частных, Президент страны. Почувствовали – обзавелись некой «индульгенцией»? Теперь-то чиновникам всех уровней затруднительно «наклонять» строптивого фермера?

— Так у меня, вроде бы, страшных грехов не было, чтоб «индульгенцию» получать (улыбается). Скорее, тут лучше сказать – «охранная грамота». Хотя, по-моему, многие наши чиновники — люди довольно, простите за резкость, «борзые». Хорошо держат нос по ветру! Прекрасно ведь знают, что, если глава государства посетил сегодня какой-то объект, то вряд ли скоро туда снова наведается. Поэтому можно – где исподтишка, а где и в открытую – «нашкодзіць”... Беда в том, что сегодня над чиновником в Беларуси практически нет никакого контроля. В советско-партийные времена с этим было куда жестче. Находились структуры, способные в любой момент одернуть зарвавшегося власть имущего. А теперь – никого над этими ушлыми ребятами. Ну, приедет раз в лет пять проверка, так ее встретят, как положено, угостят – и концы в воду...

— Удивительно, насколько живуч в чиновничьей среде этот стереотип – опаска насчет фермеров, расширения, вообще, частного бизнеса на земле! Чего бояться-то?

— Опасен сам пример принципиально иного отношения к труду, которое приносит более эффективную отдачу! Утрированно говоря, чиновнику выгоднее иметь пятьсот человек полуголодных, нежели столько же – сытых, обеспеченных. Все просто: голодными легко управлять. И, потом, срабатывает еще банальнейшее чувство зависти – к чужому преуспеванию. К победам человека, которому, заметьте, не приходится ради выживания в этом суровом мире пресмыкаться! Есть, словом, «некий» Шруб, которого принимают даже в министерских кабинетах, – за что ему такая честь?!

— В управленческих кругах до сих пор сильна и другая установка – мол, нельзя ни в коем случае раздавать землю направо и налево! Особенно фермерам, иначе – «неумелые» хозяйственники-единоличники враз доведут землю до полнейшего запустения! Ведь, якобы, фермерам некому передавать по наследству землю?..

— Очень выгодная установка, оправдывающая уход от решения главной проблемы – введения частной собственности на землю, расширения экономической свободы для агрария... Колхозом просто легче управлять – вот и весь сказ!

— Как-то незаметно, без шума-помпы, подвели итоги масштабной Госпрограммы возрождения и развития белорусской деревни на 2005-2010 годы, не находите? Лично я всю эту пятилетку ждала, когда ж, наконец, перестанут упоминать по делу и без дела слово «агрогородок»? Вспомнят, что есть же маленькие деревни, которые неумолимо уходят?! И вот лишь недавно сказано – пришел черед и неперспективных...

— Если бы эта мысль была высказана лет пятнадцать назад, я бы даже порадовался. А то — как все происходит? Сегодня мы строим агрогородки, завтра – возрождаем аутентичные деревни, с прицелом на сельский туризм... Послезавтра еще что-нибудь этакое придумаем. Словом, много путей-дорог, но, по большому счету, есть один у нас магистральный «шлях». Особый, но – верный! Потому, что наш, и, дескать, никому не позволено его обсуждать, не говоря уже – осуждать... И не важно, что весь мир идет другим путем, что есть наработки, которые привели уже к положительным результатам. Позаимствовать бы успешный опыт, но... Я, честно говоря, уже мало обращаю внимания, какая задача для обустройства деревни ставится сегодня, а какая – озвучивалась вчера.

— Но, согласитесь, есть хоть какой-то прогресс – нельзя же всерьез думать, что, введя агрогородки, мы подняли разом наше село на более продвинутый уровень! Да и слово «деревня» возвращается – разве ж не добрый это знак?!

— Не согласен! Агрогородок, деревня – в конце концов, это ж просто слова, точнее – манипулирование ими. Те же агрогородки в судьбе белорусской деревни ничего кардинально не изменили. Что поменяли? Забор? Или – табличку на парикмахерской повесили, а она — как не работала, так и не работает. А то, что стали строить кирпичные дома... Так их и надо было строить! Сколько ж можно было селу ютиться в хатках? Впрочем, сегодня дадут команду строить деревянные — пойдут «клепать» такие, главное ж – исполнять! Аутентичность же села – далеко не в этом...

...Хочу, чтобы сохранялась деревня! Не как селение, сообщество неких людей, живущих на этой территории, а — как образ жизни. Как источник духовного здоровья, нет, даже не здоровья, а – культурного сохранения, сбережения генофонда нации. Такая деревня должна сохраняться и преумножаться. Но как это делать? Таким способом, который провозгласили, – давайте понастроим домиков, вложим государственные деньги... И это сбережет деревню?! Нет! И не стоит так ее сохранять. Перво-наперво, стоит понять – столько людей, сколько живет сейчас в белорусских деревнях, там и близко не нужно...

— Вы не согласны с тем мнением, что примерно треть всего населения Беларуси стоит сконцентрировать именно в селах и малых городах?

— Я считаю, что непосредственно в агросекторе, сельхозпроизводстве должно быть занято не более пяти процентов белорусов. Если же взять за точку отсчета треть живущих нынче на селе, то неизбежно встанет вопрос, а что остальные, кроме пяти процентов, станут делать? Знаю точно – заняться «лишним» людям будет просто нечем!

— Никто, похоже, всерьез не озаботился этой проблемой? Есть упование, будто бы деревня станет предприимчивой едва ли не поголовно?

— Фермеров – побольше? Так всем же земли не хватит! А если один будет работать, а десяток – у него подворовывать... Разве дело?!

— А что, в таком разе, делать с колхозами? Может, расформировать?

— Ни в коем случае! Их не нужно реформировать, объединять, сокращать – пусть живут, как могут. Некоторые и теперь неплохих результатов добиваются, зачем же рубить с плеча? Между прочим, есть СПК, гораздо более успешные в экономическом плане, нежели многие мелкие фермерские хозяйства. Я далек от идеализирования именно частного сельхозпроизводства...

— По-моему, сейчас мы подошли к такой ситуации, когда начинается уже... серьезная борьба за землю? И проблема ведь в том, что местные власти отдают приоритет именно крупным, «подконтрольным», хозяйствам? Им выделяется лучшая земля. Нередки случаи, когда гектары, находящиеся в так называемых сельсоветских фондах, втихую или открыто засеваются СПК, агрокомбинатами? Втихую – имею в виду, что они числятся-то официально в фондах, из которых, по закону, угодья должны выделяться для развития ЛПХ, фермерских хозяйств...

— Это – общеизвестная практика, к сожалению. Но ведь, в данном случае, речь идет про нашу землю! Я ведь имею право так сказать, верно? А вопрос – искусственно — поставлен так, что мы, частники, не можем воспользоваться своим правом и получить нам же «причитающееся» по закону. Взять землю, чтобы на ней работать! Не может этого сделать крестьянин – не нонсенс ли? На той же Столинщине людям архисложно получить по гектару-два, не говоря уже про возможное расширение агробизнеса. И что, после этого, есть смысл утверждать — отношение к частнику со стороны власти изменилось? Ничуть!

— А нельзя ли войти в положение чиновника? Он-то предпочитает синицу в руке, то бишь – колхоз, у которого земля не зарастет бурьяном точно? А фермер – журавль в небе?

— В данной позиции нет ничего, кроме обывательского, эгоистичного – «мне хорошо, так и не трогайте меня, пожалуйста!» А то, что другому человеку тоже хочется жить, трудиться на земле – так это его проблемы, выходит?! Вместе с тем, утверждать, будто бы колхоз – вчерашний день села, не стану, и никому не советую. Не стоит брать на себя ответственность решать, кого «судить», а кого – «миловать», кому – быть, а кого – упразднять... Мы должны создать такие правила игры, чтобы, по максимуму, давать возможность жить всем игрокам в отрасли, независимо от формы собственности. Кто-то может эффективно управлять, хозяйствовать на пяти тысячах га, а иной – на пяти... Но ни один из участников этого процесса – сельхозпроизводства — не должен быть ущемлен. Расцениваться лишь как субъект «второго плана», исходя из того лишь, что имеет меньше земли, техники, выдает не такой большой вал продукции, чтобы существенно влиять на общее выполнение прогнозных показателей.

Почему фермерское хозяйство у нас не может быть крупным? А крупное сельхозпроизводство – частным? Это должно задаваться не директивами «сверху», а внутренней логикой развития самих хозяйств. Достаточно человеку пяти гектаров или трех, на уровне ведения расширенного ЛПХ? Дайте возможность в этом направлении развиваться! Надо совместить преимущества крупного хозяйства с частным интересом. Это, к слову, диктуется логикой того, какую инфраструктуру мы сформировали раньше – именно под крупное ведение сельхозпроизводства. Бездумно, преступно было бы разломать все, разделить на клочки. С другой стороны, вполне реально удовлетворить потребности в земле этих самых 3-5-гектарников. Прикидывал: если у каждого колхоза, совхоза изъять по десять процентов паши, это никоим образом не скажется на уровне производства. Обвала никакого точно не произойдет!

— Вопрос ведь в том, чтобы создать на селе реальную конкурентную среду?

— Да! Я – экономист, цифры для меня гораздо важнее эмоций. Если любому фермеру дать столько средств, субсидий из бюджета, сколько иному раскрученному колхозу... Посмотрим еще, кто кого обгонит! И в этом году, кстати, в прессе был опубликован очередной рейтинг пятидесяти лучших хозяйств Беларуси. Главный его акцент – по массе прибыли, то есть в топ-50 попали те хозяйства, которые получили по два и более миллиардов прибыли. Среди них большинство – это, все-таки, предприятия индустриального типа, птицефабрики, к примеру. (Замечу: только в Беларуси они «величаются» сельхозпредприятиями, во всем же мире таковыми не являются). По-моему, все элементарно – земля и люди, вот основания для включения в рейтинг под маркой именно сельхозпредприятия! Эффективное использование этих двух ресурсов, с выходом на прибыль, и является основным показателем рачительного хозяйствования.

Можно спорить, но рейтинги, в принципе, — вещь достаточно разноплановая. Что хочешь, то и возьмешь за отправную точку. Я беру свое хозяйство и накладываю результаты его деятельности на отраженные в рейтинге, опубликованном в газете «Белорусская нива». Получается – мое хозяйство ни в какое сравнение не идет, по объему землепользования, с большинством тех, которые засветились в рейтинге. (Почти у всех – по несколько тысяч га, у нас – 1800, а реально «работают» не более 1400). Так вот, «Крестьянское хозяйство Шруба М.Г.», располагающее в разы меньшими площадями, заняло 15-е место. А если брать среди предприятий, живущих непосредственно с земли, без индустриальной составляющей, то – вообще — среди лидеров. За прошлый год получили 18 миллиардов рублей выручки. И учтите: не располагаем ведь той системой дотаций, на которой фактически и держатся колхозы. Регулярно и основательно подпитываются, скажу я вам!

По строкам же «рентабельность», «выручка на одного работающего» мы и вовсе ушли далеко вперед. Здесь речь уже идет не про опережение на два-три процента, а на 20-30...

— А какая, в целом, рентабельность у «Крестьянского хозяйства Шруба М.Г.»?

— 59 процентов.

— И, на мой взгляд, в прошлом году случился очень симптоматичный результат – впервые среди свинокомплексов республики на первое место вышел именно ваш...

— (Улыбается) Я бы так сказал – ответственные товарищи недосмотрели...

— Правду жизни, аграрных реалий скрывать так сложно... Рано или поздно все равно прояснится, кто действительно работает эффективнее?

— Вы думаете, чиновников разного уровня это как-то убеждает? Нисколько! Наоборот, в ответ у них находится еще кое-что из «убойной логики». А, дескать, знаете ли вы, с чего этот Шруб так развернулся? Так у него ж поголовья – минимум, а вот если бы он на ста тысячах свиней показал класс... Правда, на мой вопрос, раз считают они, что на 5-10 тысячах свинопоголовья результата добиться легче, то почему дают команду строить крупные откормочники?! Если эффективно хозяйствовать можно, позволив тому же частнику заниматься животноводством без малопонятной гигантомании?!

— А если бы Вы составляли рейтинг успешности сельхозпредприятий, то какой бы показатель взяли за основу?

— Если хотим получить рейтинг эффективности использования земли, то нужно брать три позиции: работа с землей, использование рабочей силы и, обязательно, учитывать «потребленные» в виде дотаций государственные деньги. Рядом с колонкой «прибыль» должна стоять обязательно уточняющая – а сколько получено на один балло-гектар сельхозугодий... Раньше, кстати, ученые так и давали расчет, но потом «сверху» решили – не пойдет! Так как не стимулирует поднимание-присоединение убыточных предприятий. Сразу ведь падают показатели! На что я всегда говорили: «Так не присоединяйте убыточные сельхозпредприятия, не маскируйте проблемы под маской мнимого благополучия...» Не понимаю, зачем же присоединять, если в результате падают показатели? Антиэкономика выходит, не иначе!

И еще – прибыль, выручка на одного работающего важны, если уж составляем рейтинг. А, вообще-то, дело составления рейтингов – это занятие не для государственных людей, чиновников. На частной голландской ферме я видел самый, пожалуй, необычную выставку дипломов. Тоже – своеобразный рейтинг. Так вот, фермер получил эти дипломы за то, что являлся обладателем пяти коров, каждая из которых дала за свою жизнь по сто тонн молока. То бишь по десять тонн за лактацию. Выдающийся результат – для коровы, но и для фермера – тоже! Здесь, однако, упор делается не на механическое выполнение прогнозных показателей, а на хозяйский подход, рачительность, стремление добиваться качественного результата не за счет экстенсивных наскоков, а путем кропотливой, вдумчивой работы...

Читатйте продолжение интервью c Михаилом ШРУБОМ
(часть 2-я) >>

Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Александр ЛУКАШЕНКО, Президент Республики Беларусь:

    – С продукцией животноводства в прошлом году Беларусь вышла на рынок дружественного нам Китая. Мы на китайском рынке доказали высокое качество своей продукции. Почти полсотни отечественных предприятий получили соответствующие сертификаты. Это – непросто, это – самый тяжелый и сложный рынок. Достигнуто благодаря общим усилиям. Может быть, в первую очередь – дипломатической работе, и благодаря установлению тесных дружественных отношений с руководством Китая. Потому что решение принимал председатель КНР…

    ЦИФРА

    На уровне 3% по итогам 2017 года

    получен рост производства сельхозпродукции в Беларуси. Об этом БЕЛТА сообщило, цитируя министра сельского хозяйства и продовольствия Леонида ЗАЙЦА.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    Проблемы небольшого аграрного района в Беларуси: работы нет, но люди терпят

    За день до визита Александра ЛУКАШЕНКО (в ноябре 2017 года – Прим. www.agrolive.by) на центральной улице Буда-Кошелево смешались техника и люди. В воздухе – запах краски, рев болгарок и шорох щеток по асфальту.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)