ЛИЦА

Анатолий БОСЕНКОВ, директор ОАО «Дубровенский льнозавод»: «Со льном нужно работать системно, с использованием современных технологий и подходов в организации производства, а не искать волшебную панацею от всех бед…»

Белорусское льноводство – большущая головная боль для первого вице-премьера правительства и предмет неустанных чиновничьих заверений… Вот-вот, дескать выведем эту подотрасль АПК из хронической убыточности, нужно только потерпеть… Ан, нет, выводится на мало-мальски прибыльную работу она никак не хочет! Владимир Семашко, как и потребовал Президент, взял под личный контроль ситуацию на Оршанском льнокомбинате – все понимают, что дело может поправиться с реализацией на флагмане индустрии ряда инвенстпроектов, но…

В свое время я написала сразу несколько проблемных статей о застарелых болячках отечественного льноводства. В последний раз, это было начало 2010-го, информационным поводом стали планы по созданию Белорусской льняной компании. По задумке, которая до сих пор так и не стала явью, новая программа реанимации льноводства должна была увязать в одну корпоративно интегрированную структуру интересы льносеющих хозяйств, льнозаводов, Оршанского льнокомбината и шве йных, торговых предприятий. Тогда возникали резонные сомнения, а стоит ли, в угоду новой системе, фактически рушить старую – ведь собирались из более чем полсотни льнозаводов оставить хорошо, если половину? Между тем, уже тогда один из моих собеседников, директор намеченного к «ликвидации» льнозавода, с горечью констатировал: льнохолдинг в Беларуси нужно было, на добрый толк, создавать еще в 80-е годы прошлого века.

Что имеем теперь? В том же 2010-м Президент своим указом велел привлечь внешний государственный займ на модернизацию Оршанского льнокомбината. Прошло два года, а дело так и не сдвинулось. Посчитав, что займ будет слишком дорогим, государство от этой идеи отказалось. Вся надежда — на модернизацию за счет экспортной выручки комбината? Но хватит ли средств? И с проблем ли Оршанского комбината стоит начать? Может, дело в трудностях первичного, сырьевого, звена? Что оно, образно говоря, думает об уже, судя по всему, «тихо похороненной» идее белорусского льняного холдинга? Эти трудные вопросы мы обсуждали с человеком, вся жизнь которого отдана льноводству – в этом деле он с 1978-го. Анатолию БОСЕНКОВУ, директору ОАО «Дубровенский льнозавод», есть что сравнивать и оценивать…

— На Ваш взгляд, Анатолий Дмитриевич, как можно охарактеризовать нынешнюю ситуацию в белорусском льноводстве? Со временем, когда рентабельность была под минус 60 процентов, удалось ли как-то переломить негативную тенденцию хронической убыточности? И что произошло с количеством льнозаводов?

— Закрылись в Богушевске, Браславе, Полоцке – совсем. Многие остались, но в виде филиалов. Особого смысла я лично в таких объединениях не вижу. Это – как с двумя-тремя убыточными колхозами: соединили – остался убыточный, зато – один! Поправлена цифирь, на деле же ситуация коренным образом не меняется.

— Несколько лет назад, помнится, одной из главных проблем льноводства, в частности – на сырьевой стадии, назывались трудности с получением, выходом достаточного количества длинного волокна. Сдвинулось ли в этом вопросе все в сторону более позитивной тенденции? Хотя бы в масштабах одного, допустим – передового Дубровенского льнозавода…

— Нет, не сдвинулось, к сожалению… Хотя теперь стоит говорить о более совершенной, на сто процентов механической технологии уборки, о чем еще лет десять назад только мечтали. Не хватало техники, приходилось задействовать ручной труд, стояла насущная задача – переоснащаться! С ней худо-бедно, однако – справляемся…

— Но почему, простите, быть может, за слегка дилетантский вопрос, успехи в техническом, технологическом оснащении никак не отразились на выходе длинного волокна?

— Я много раз говорил и повторю еще раз: главная проблема у нас – в низком качестве сырья. И в недостатке его, вообще-то! Выходит такая картина: работаем не с тем, что отобрано из достаточного количества, а с тем, что наскребаем, образно выражаясь, по сусекам.

— Это, по-вашему, одна проблема? Или, все-таки, две?

— Две, на мой взгляд. Уже к концу весны текущего года сырья на некоторых льнозаводах оставалось с гулькин нос.

— Выходит, получение общего вала волокна — в 60 тысяч тонн на республику – остается непокоренной вершиной? /p>

— Этот показатель не с потолка берется! Он – объективная надобность, если хотите, для обеспечения производственной безопасности внутри подотрасли. Ну, и как она «обеспечивается»? Судите сами – если вместо 60 тысяч тонн наскребаем сорок, сорок пять?! Так гласит официальная статистика — не будем сомневаться в достоверности приводимых ею данных, но…

Другой, не менее важный, аспект: последние два земледельческих года не были благоприятными для возделывания льна. Я бы сказал – 2010 и 2011-й стали наисложнейшими в этом плане. Жестокие засухи последних сезонов сильно озадачили нас. Содержание длинного волокна напрямую зависит ведь не только от профессионализма льноводов, но и от капризов небесной канцелярии. За этот трудный период, к слову, даже мировому лидеру в льноводстве, Франции, приходилось перепахивать некоторые поля.

— Неужели?

— Да, но они перепахивают, а не убирают тогда, когда видят – убытки неминуемы. Кстати, то, что они не перепахивали, — дало урожай примерно нашего, белорусского, уровня. Из этого стоит сделать вывод: считающееся приемлемым в Беларуси во Франции – лишь необходимый минимум…

— Любопытно, а чем отличается специфика вашего труда и усилий, прилагаемых европейскими конкурентами? Вот, можем ли мы взять да и запахать иное, абсолютно грозящее убытками, поле, не рискуя навлечь на себя гнев проверяющих и вышестоящего начальства?

— Не можем, конечно. Потом, у французов нет жесткого планирования, порой – мало стыкующегося с экономической целесообразностью. Кстати, они бы, подобно нам с вами, не концентрировались бы в начале беседы на цифре общего вала в 60 тысяч тонн! Потому, как их в первую очередь интересовала бы потенциальная и реальная прибыль. И когда в последнее время во Франции видели, что лен «пожарит», не дает должной отдачи, то отдельные поля запахивали, не дожидаясь подсчета убытков. Такие перепашки в 2011-м, к слову, доходили до трети всех площадей, изначально занятых под лен!

Вообще, получение хорошего урожая в льноводстве на 40 процентов определяется погодными условиями.

— По выходу длинного волокна… Общаясь с Вами несколько лет назад, мы вывели идеальную формулу соотношения длинного и короткого волокна – «60-70 на 30». Где первый показатель, в процентах, — это выход длинного волокна, а второй – короткого. И чего же было на тот момент ждать от подотрасли, если этот показатель в ней был… зеркально перевернутым? То есть основной вал шел – именно коротким волокном…

— А почему вы думаете, что сейчас выход длинного волокна превышает 30 процентов? Он до них даже не дотягивает у нас. Как ни крути, даже можно сказать – шажок назад сделали, стремясь вперед. Парадокс? Хотя и не скажешь ведь, что правительство страны, руководство ее АПК, решая вопросы льноводства, движется в неверном направлении. Есть в стране солидная программа развития льноводства…

— Но она ничего кардинально не меняет, не дает?..

— Почему – не дает? Кое-какие подвижки намечаются, но, видите ли, льноводство – такое дело, которое не может волшебным образом превратиться из глубоко проблемного в процветающее! Во всяком случае, год, два – не тот срок, за который можно рассчитывать на разительный прогресс. Лен – живой «организм», и возделывание его требует четкого знания особенностей его жизнедеятельности. Да, государственная программа позволила нам технически оснаститься, например, получить в свое распоряжение немало уборочной техники, что дает возможность нам и другим заводам перейти на раздельную уборку льна. Но, одновременно, с приходом техники, появилась другая проблема. Парадоксальная, на первый взгляд: технически вооружившись, мы практически тут же столкнулись с нехваткой кадров!

— Было время, «в верхах» всерьез считали, что техническое перевооружение села способно снять кадровую проблему практически на сто процентов…

— Во-первых, так быстро и гладко в сельском хозяйстве, деревенской жизни все не получается, как на словах «видится». Во-вторых, хотя выработка на агрегат и подрастает, число людей под эти агрегаты – катастрофически уменьшается. Да, если бы новой техники не поступило, то – имели бы и вовсе завал на селе. Впрочем, некоторые признаки оного есть и при наличии нужных агрегатов. Спасает, и серьезно, наличие мощных тракторов, но…

— Можно ли сказать, что и льноводство, вслед за другими подотраслями АПК, может пожаловаться на острейший кадровый дефицит?

— Да, и нам очень хорошо знакома ситуация, когда есть техника, а посадить на нее – некого. Точнее, посадить, может, и есть, но чтобы, при этом, окупить дорогостоящий агрегат… Ведь сегодня селу нужен не просто механизатор, а едва ли не дипломированный специалист, способный разобраться во всех наворотах!

— Неужели из десятка «разномастных» механизаторов нельзя отобрать одного, двух, которые бы делали погоду? Ведь иной раз приходится слышать: на одном фактически мужике «выезжает» колхоз! Он и пашет, и за штурвал комбайна бесстрашно садится…

— Не знаю, как в других делах, но специфика льноводства такова, что один механизатор – ничего не сможет закрыть серьезно. Вот, по осени, мы у себя должны пустить 15 оборачивателей. Сеем-то более тысячи гектаров. А ведь это – только одна операция, есть и другие. Поэтому дефицит механизаторских кадров ощущаем остро. То есть, количество техники не позволяет компенсировать дефицит трудового ресурса. Да и сказать, что у нас хватает техники с лихвой, не могу. Она появилась, но вовсе не в тех количествах, которые можно считать оптимальными.

Как-то приехал ко мне голландский коллега (к слову, в этой сильной аграрной стране весьма эффективно занимаются семеноводством льна). Поохал, поохал гость – дескать, хорошо — столько у вас техники… Тогда я спросил: «Ну, а у вас, что, меньше?» На это гость ответил просто: «В четыре раза больше, чем тут…» (Речь, понятное дело, идет о примерно сопоставимых размерах бизнеса – что у него, что у нас).

Потом – были на заводе во Франции. Примерно такого же размаха, как у нас. Сырьевая зона – полторы тысячи гектаров. За выращивание сырья на них отвечают 115 фермеров, то есть на брата выходит по 10-15 га. Что получается? Каждый француз — отвечает за посильный для себя участок работы. Наступили погожие, благоприятные дни, сроки – он вытеребил за один день. И нервы не рвал, и не терял часть урожая – из-за огромных площадей, которые одномоментно требуют приложения усилий. Вот я и разрываюсь, не в пример своему коллеге-конкуренту. Бьюсь за этот урожай, а много ли толку от такой «битвы за урожай»? Если тереблю в своем сырьевом хозяйстве – месяц?! Оптимально же укладываться в десять, максимум – пятнадцать дней. А ведь месячный срок выдерживают далеко не все наши белорусские заводы… Некоторые – растягивают процесс на два месяца!

Если лен перестоит десять дней, то теряется 10-15 процента урожая. Дальше – больше: 30, 40 процентов, а в особо аховых случаях процент потерь может доходить до 60! Кого обманываем, так хозяйствуя?! В первую очередь потери эти отражаются на общем качестве отечественного льноволокна.

— Бывали у наших льноводов, наверняка, успехи, которым и французы могут позавидовать?

— Да, к примеру, в очень благоприятном для льна 2008 году мы на заводе вышли даже на 70-процентный выход длинного волокна. Жаль, что один год такое удалось… От качества тресты все зависит! В тот год имели показатели даже выше нормативов.

Еще один аспект – сорта. Почему мы одними из первых в республики пошли на культивирование импортных сортов льна? Завезли, в частности, французские. В поисках именно путей повышения качества тресты. Ведь те же чехи, французы работают с той, которой номером 3-4. Отсюда и дальнейшая эффективность работы всей отрасли пляшет! А мы имеем – 0,75… Показатель, который зачастую просто ставится, но на практике… не подтверждается.

— Ну, и что нам делать, как поднимать номер тресты?

— Честно говоря, не знаю – какого-то однозначного чудо-рецепта здесь нет. Мне доводилось обсуждать проблемы не раз с аграрными чиновниками высокого ранга. Говорил откровенно: мы просто не успеваем убирать такие огромные площади! Не убирать, лишь бы не стояло в поле, а — убирать, заметьте, в оптимальные сроки! Мне, в ответ, приходилось слышать такое предложение: а не вернуться ли к прежней практике, когда лен выращивали в основном колхозы, совхозы? В противовес нынешней системе – ведь, по сути, сейчас основная забота о сырье лежит на льнозаводах…

— А Вы сами – сторонник или противник возвращения льна в хозяйства?

— Знаете, тут многослойная проблема: первая мысль у меня – ведь в хозяйствах, пожалуй, будут сеять гектаров по сто, не больше? С другой стороны, в целом по Беларуси, думаю, надо идти на такой шаг – отдавать. И лично мне, как производственнику, такая мера кажется приемлемой. Не могу сказать, что являюсь упрямым противником такой передачи. Но когда у нас был Президент, он выразился в том духе: «А зачем у Босенкова отбирать сырьевую заботу? У него ж получается выращивать неплохое сырье!» Если по стране средняя урожайность держалась на уровне 7 центнеров с гектара, то мы у себя смогли твердо закрепиться на показателе 10-11.

Да, в свое время пришли к такой схеме. Но теперь уже пришло осознание того, что не успеваем убирать в оптимальные сроки. Это – главный минус, если говорить о влиянии негативных факторов на качество сырья. В этом — основные потери.

…Лет пять назад были у нас высокие начальники. Зашел разговор о решении проблемы с выделением земли под льноводство. Тогдашний губернатор Витебщины, помню, выразился в том духе, что все равно хозяйства не пойдут на отдачу лучшей земли льнозаводам. Но – не беда: Босенков, дескать, какую землю ему ни дай – результат получит неплохой!

— Но сколько можно выезжать на энтузиазме босенковых?! Мне кажется, тезис о том, что любая земля одинаково подходит – губит на корню многие инициативы по улучшению дел в подотрасли…

— Верно! Я бы заметил, что вопрос с выделением земли для наших, льноводческих, нужд так до сих пор и не решен. По-прежнему – многое делается под нажимом. Ну, покричит высокий областной начальник – временно земля неплохая поступит в распоряжение льноводов. А если не покричит? Или пошумит недостаточно веско?

Или – говорит иной председатель райисполкома: да-да, берите, товарищи заводчане, самую для вас приемлемую землю, какой вопрос – поможет развитию льноводства!

— И что дальше?

— А ничего особо интересного – это еще я, со своим авторитетом да успехами в производстве, могу настоять, чтобы слова вышеприведенные не разошлись с делом. Другие коллеги не всегда могут добиться положительного решения вопроса. Побоятся вмешиваться в компетенцию райисполкома, который целиком и полностью распоряжается землей на вверенной территории. То, что дадут, с тем и работают. А вопрос, можно ли столь прихотливую культуру, как лен, загонять на абы-какие земли… Вопрос – из области экономической целесообразности, а не наших, зачастую, реалий, увы. Вот из-за такой раскладки, в том числе, и ратую за передачу сырьевого этапа в «руки» колхозов. В наших условиях, может быть, хозяйствам удастся получать оптимальные поля?..

— Но не угодим ли в другую проблемную «яму»? С большой долей вероятности можно предполагать: за время, пока из хозяйств лен ушел, в них могли растерять и традиции культивирования, и квалифицированные кадры. Заниматься льном наобум, сами понимаете, — гиблое дело! Думаю, процентов на восемьдесят профессионалов льноводства в крупных СПК, ОАО уже «выголело», говоря по-народному…

— Конечно, есть и такое. Но, по-моему, сложнее всего передача будет идти с точки зрения технического оснащения хозяйств. Не уверен, что можно, простите за тавтологию, смело доверять разноплановым хозяйствам специфическую технику. Смогут ли отнестись к ней с должной долей профессионализма? Сохранят ли? Задействуют ли максимально эффективно? Возможно, для сложившейся ситуации подойдет смешанный вариант? Когда колхозы бы сеяли, а мы – убирали, доводили до ладу? Важно, чтобы хозяйства были как-то простимулированы, заинтересованы в конечном результате – урожае льна. Чтобы выделяли под этот результат хорошие земли!

Нет, к сожалению, на республиканском уровне механизма выделения земли под льноводческие нужды! НУ, не набегаешься все время к председателю райисполкома, не напросишься – в конце концов, берешь, что дают. У нас, к примеру, тоже есть такая выделенная земля. Пользы от нее производственной – ноль. Стоит… А что, другой нет для нас. Захотели – дали, а нет начальственной воли – нет и угодий достойных.

— Пока же таких мини-холдинговых структур на низовом уровне не просматривается? У всякого – свой интерес? Можете сравнить наши реалии с европейскими? Тот же французский ваш коллега, льновод, схожими ли раздумьями мается?

— Нет, конкурировать нам приходится с людьми, живущими в совершенно других реалиях. Там некрупный, по нашим меркам, фермер, имея немного гектаров, однако, может маневрировать мобильно с севооборотами. Он – хозяин этого дела, разбитого на отдельные направления, в том числе и льноводческое. Для льна, напомню, очень важна стратегия грамотных севооборотов! А у нас – как будто на другой планете, где порой про непреложные законы агрономии забывается легко. Ну, как вы говорили, — нет агронома в хозяйстве? Или вообще нет или нет толкового – понимающего, что лен по льну не сеется?! Ничего… Возьмут и посеют зерновые по зерновым – за них же спрос особый. Про лен же могут вспомнить, лишь как про что-то второстепенное…

— О чем еще жалуется белорусский лен? И прислушиваемся ли к его пожеланиям?

— Лен очень «капризен» по отношению к такому показателю, как кислотность почвы. И тут – явное противоречие… Судите сами: у нас есть райагросервисы, или, как по старинке называю, – «система сельхозтехники», которая живет фактически за счет того, что вносят доломит. По государственной линии – получая большие деньги. И чем больше внесет, тем больше дохода себе «отгребет». Никто, впрочем, не задумывается о последствиях, серьезнейших, такой доломитизации для развития льноводства. На поле, где внесено это вещество, не можем целых семь лет культивировать лен.

А почему процветает система активного внесения доломита? По двум причинам: во-первых, в этом заинтересована сама «система сельхозтехники», во-вторых, поскольку это бесплатно для хозяйств, те охотно идут на подобные работы. Хотя порой в них нет… никакого смысла, а больше – вреда. А платили бы, как европейский фермер, все из своего кармана – не увлекались бы «бесплатным сыром»! Думали бы: нужно или нет? По качеству внесения тоже бы голова болела – чтобы ровно, равномерно, а не уродливыми комками! Но это – тоже из разряда грамотного экономического уклада…

— Не скажете, какой у нас в целом по республике процент выхода длинного волокна?

— Вопрос ставится правильно: именно этот показатель должен быть во в главе угла, если ведем речь об эффективности льноводческой подотрасли. Но не скажу за всю республику – на то есть компетентные вышестоящие инстанции, пусть озвучивают. Замечу только: у нас этот показатель – 30 процентов, но есть заводы, например, в Пружанах, которые получают и еще выше.

В этом году имели дело с невысоким качеством сырья, выращенного в, повторюсь, сложном 2011-м. Хотя, в целом, мировая рыночная конъюнктура для белорусских льнозаводов в последнее время очень даже благоприятная. Дело в том, что поднялась в прошлом году цена на хлопок. Она «потянула» за собой, вверх, и цену на льноволокно. Особенно, не удивляйтесь, — на короткое волокно. Причем, используемое не на текстильные, а на другие цели: котонизацию, строительные материалы. Доходило до тысячи долларов за тонну (номером «двойка», в то время, как еще недавно аналогичный объем такой же по качеству продукции обходился в 400 долларов США)!

— Так, в идеале, воспользовавшись выгодной рыночной конъюнктурой, белорусские льнозаводы могли бы добиться неплохой рентабельности, изрядно обогатиться? Почему же такого не произошло?

— Есть же у нас Оршанский льнокомбинат (грустно вздыхает – Прим.авт.)... Он-то платит цену, в два раза ниже названной мною, рыночной. Ведь ему нужно выполнять госзаказ, в чем мы должны активно помогать. То бишь, большую часть продукции… реализовать себе фактически в убыток. Вместо того, чтобы выгодно продать на мировом рынке и поправить экономику – отдельных предприятий в частности и белорусского льноводства вообще.

Сказались и прошлогодние трудности на валютном рынке. Изначально определенная дотация на тонну волокна девальвацией была «успешно» уменьшена в три раза. Если до катаклизмов ею можно было покрыть затраты, то после – фактически помощь «растворилась». А выполнять-то госзаказ надо. Реализовывали, правильно вы заметили, себе в убыток.

И подобных парадоксов, поверьте, — полно…

— У меня тут закрадывается крамольная мыслишка… Говорят, Оршанский льнокомбинат просто-таки уперся рогом – не поддерживает создание Белорусской льняной компании. И все тут?! Может, потому не хочет, что появится меньше возможностей вот так «эксплуатировать» те же сырьевые звенья – льнозаводы, хозяйства, выращивающие лен? Или мне что-то слишком уж радикально видится?

— Да нет, зрите вы в верном направлении! Вопрос ведь в том, чтобы с помощью холдинга, единой компании решить, наконец, целый «клубок» вопросов. Но сама идея создания такого холдинга требует основательной проработки, с учетом самых разных нюансов. Вот, к примеру, сейчас льноводство – в системе Минсельхозпрода. Оно нам помогает, в силу возможностей, но и за, скажем, выделенные бесплатно удобрения мы благодарны штабу отрасли. А если бы уже были в холдинге? Нам дадут в будущем удобрения бесплатно или нет? Кто его знает…

Для того же Оршанского льнокомбината тоже сложилась выгодная конъюнктура рынка. Под эту активизацию спроса в прошлом году предприятию удалось реализовать все свои складские залежи, копившиеся не один год. Поимели комбинатовцы хорошие деньги, рентабельность доходила до 40 процентов (потом ее, правда, слегка «подкорректировали», но, все равно, процентов двадцать осталось). Согласитесь, на такой успешной волне как-то не очень планируется, думается про холдинг. Где, быть может, — земля неизведанная, а проще – жить сегодняшним днем…

«В верхах» сейчас не удается перешибить уверенность одного очень высокопоставленного чиновника, который в потенциальном создании льняного холдинга по-белорусски не видит ничего, кроме малоэффективного слияния нескольких «бедняков». Может, в этом есть какая-то логика, и ее нельзя сбрасывать со счетов?

Позиция концерна «Беллегпром» тоже, в общем-то, — не тормоз для создания компании. Попробуйте все время быть под шквалом критики со всех сторон, отвечая беспрестанно за низкую экономическую эффективность льноводства! Легче – сей тяжкий груз, наконец, сбросить…

…Да, имеется нестыковка интересов. Но, по большому счету, сильно ли страдает дело от подвисшей идеи с льняным холдингом? На мой взгляд, новый холдинг вряд ли поможет выращивать лучший лен, нежели имеем теперь.

— Ну, а если все-таки сделать такое образование независимым ни от какой ведомственной разобщенности, вывести в разряд сильного самостоятельного игрока на рынке и в системе госуправления?

— И что дальше? Земля, техника, семена – лучше станут? Я-то не вижу смысла в этом холдинге. Если бы заводы объединялись вокруг некого мощного ядра, коим в данном случае мыслится Оршанский льнокомбинат… Но в том-то и дело, что – лишь мыслится, подразумевается, но не является таковым на самом деле! А ведь ядро холдинга должно было бы вкладывать очень солидные инвестиции в сырьевую составляющую – как основу для рывка из кризиса к новым успехам? Бедный же комбинат, если станет основой холдинга, станет бесконечно выжимать из нас, тоже небогатых: «Дайте, дайте!» А что дать?!

— По-моему, создание холдинга может смахивать на перепихивание с больной головы на здоровую… Да только не заболели бы, в итоге, обе головы?

— Я здесь высказываю свою, сугубо личную, точку зрения. Ее суть: холдинг – отнюдь не панацея от главных бед-проблем подотрасли! Ну, не вижу я, как новая компания могла бы решить вопрос нехватки вообще сырья и сырья качественного в частности. Пока меня никто не убедил в обратном!

— А что тогда делать?

— Не знаю… Может, нужно привлечь для анализа ситуации взгляд со стороны? Как-то я общался с одним видным французским ученым-льноводом. Ему задали вопрос: «А почему в Беларуси нет в достатке льна сейчас?» Ответ был таким: «Не знаю, как тут, а в России – почему нет, могу сказать. Какая система уборки? Неэффективная, а надо — стопроцентно переходить на раздельную уборку». Между прочим, у нас – на 20-30 процентов убирается так, как нужно. Делайте выводы!

И, потом, в передовых странах 85 процентов дохода льновод имеет от стебля и только 15 – от семени. У нас – один к одному. Все ждем, когда созреет семечко, упуская огромную выгоду в другом. Ну, созрело, наконец, семя… К этому времени, увы, стебель огрубел, стал малополезным.

— Что ж, выходит, превалирующая у нас технологическая установка, к которой ученые отечественные, несомненно, приложили руку, нуждается в корректировке? Неужто вы, практики, никак не можете повлиять на ситуацию?

— Можем, но для этого нужны современные машины по очесыванию льна. Их не хватает – раз, а еще нет в достатке… заводов, которые могли бы очесывать. Франция, как вы думаете, когда начинает теребить лен? Правильно: гораздо раньше, нежели мы. В июле, когда день велик, солнце в зените… В принципе, французский лен возделывается преимущественно в провинции Нормандия, где погодные условия, климатический режим – оптимален для культивирования льна. Нужно и это учитывать, а не разбрасывать льняные плантации в хаотичном порядке по всей стране. В надежде – авось энтузиасты везде получат аховые результаты…

— Есть ли такие оптимальные зоны для выращивания льна в Беларуси? Насколько они совпадают с нынешними местами наибольших производственных успехов? Например, судя по устойчивой репутации и крепкой экономике вашего предприятия, можно делать ставку на Витебщину?

— А вот и нет! Наиболее выгодным потенциалам для выращивания белорусского «синего шелка» обладают Дятловский и Кореличский районы Гродненской области. Там – замечательная зона по природному потенциалу. А в целом, убежден, именно лен – самая сложная техническая культура для возделывания.

— Ой, велик риск, что после возвращения в СПК, ОАО, там загубят лен…

— Да, но это они загубят, может быть. А пока… губим мы, к сожалению.

— Весьма самокритично! Но насколько все-таки быстро нужно что-то предпринимать? По тому же переходу из ведения льнозаводов в «подчинение» хозяйств? Не лучше ли все хорошенько обдумать, дабы не наломать дров сгоряча?

— Тут, видите ли, нужно разграничивать текущий момент и общее накопление проблемного пласта. Нужно отдавать, но – постепенно. На данный момент, говорю за льнозаводы, мы уже не настолько в плачевном состоянии, чтобы любыми судьбами снимать с себя заботу о сырье, и немедленно! В последнее время нам дали довольно выгодные государственные субсидии. Стараемся оправдывать эти вложения. Хотя, если честно, не получи мы эти деньги – положение было бы угрожающим. Еще совсем недавно стояли буквально на грани выживания. В 2011-м денег не было ни на что! Это грозило приостановлением производственной деятельности, но, самое страшное, массовым оттоком квалифицированных специалистов.

— Будем надеяться, что такого не случится. А, подходя к решению проблем льноводства взвешенно, сможем распутать проблемный «клубок» вокруг белорусского льноволокна…

— Очевидно, что переоснащение заводов новыми современными линиями – лишь небольшой шажок, но не влияющий никак на главную задачу – повышения качества изначального сырья! Это важно понимать, чтобы не наступать еще раз на те же грабли. Украина, Чехия, Польша – они ведь отказываются потихоньку от выращивания льна. А, значит, у нас будет возможность занять освобождающиеся рыночные ниши. Между тем, и на внутреннем, и на мировом рынке потребительские вкусы уверенно стали «дрейфовать» в сторону одежды из натуральных тканей – льна, хлопка. Период увлечения синтетикой прошел.

— Как раз по части пропаганды льняной одежды в Беларуси за последнее время сделано немало, согласитесь! Но, все равно, по части предприимчивости нам далеко до китайцев – вот уж где нация, способная захватить рынок одежды в планетарном масштабе, никак не меньше!

— Да, Китай очень тщательно работает со льном. Его там сеют очень много. Но не только – закупая, при необходимости, сырье в той же Франции, китайцы умудряются производить, простите за такое выражение, «шмотки» с высочайшей добавленной стоимостью! За счет дешевой рабочей силы, помноженной на довольно продвинутые технологии, Китай способен сейчас «проглотить», то бишь скупить в виде сырья, немало европейского льна. Не только во Франции, но и в России, Беларуси приобретается необходимое количество, чтобы потом осуществлялась массивная экспансия готовым товаром.

— Но ведь такая ситуация «вызревала» постепенно? Как же так, имея крупнейший в Европе льнокомбинат, Беларусь умудряется гнать свое национальное достояние, цветок из герба – дешевым сырьем для «ненасытного» китайского легпрома?!

— Загвоздка в том, что мы, отстали, и давно. И продолжаем отставать буквально каждый год – уступаем именно в темпах, разворотливости по освоению современных технологий переработки льна. Помнится, еще лет пять назад один из наших витебских управленцев-аграриев побывал в Китае. И привез оттуда ткань, произведенную из – внимание! – короткого волокна. Оршанский же льнокомбинат такую же, по качеству, потребительским характеристикам – делает только из длинного волокна. Вдумайтесь, как пропасть технологическая между нами!

Дело не только в технологиях, но и в оборудовании. Несмотря на активное техническое перевооружение, комбинат в Орше может «похвалиться» станками из 70-х годов прошлого века. И работают же…

…А с нас требуют разработки новых, инновационных прорывных идей. Потому, что нужно, опять-таки, начальникам местным отчитываться «наверх» — о внедрении продукции, которая бы могла принести экономический эффект. Но не может одно звено большой цепи под названием «льноводство» вытянуть всю систему…

— Однако ж, нелишним будет смотреть системно на ее изъяны, чем мы, собственно, и попытались заняться… Спасибо Вам, Анатолий Дмитриевич, за интересную беседу! Успехов!

— Хочется надеяться, что сможем не только сохранить белорусское льноводство, но и сделать его экономически конкурентоспособным, а не просто – держащимся на плаву…

Беседовала Инна ГАРМЕЛЬ

На снимке: Анатолий БОСЕНКОВ

Фото автора


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Александр ЛУКАШЕНКО, Президент Беларуси:

    – Стоит вопрос: надо ли сегодня Беларуси производить значительно больше сельхозпродукции, чем сейчас? Мы не будем форсировать это, потому что продать тяжело. Вы видите, как мы пробиваемся на китайский рынок, диверсифицируем продажи продовольствия по всему миру, чтобы не зависеть от одного российского рынка. Мы идем во все точки для того, чтобы продать то, что мы сегодня производим с избытком…

    ЦИФРА

    1,15 млн т зерна вместе с кукурузой (при плане 1,5 млн т)

    получили аграрии Гродненщины по итогам 2018 года. Об этом сообщил губернатор региона Владимир КРАВЦОВ, докладывая Президенту Александру ЛУКАШЕНКО во время визита последнего в Гродно в октябре.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    Белорусские фермеры не готовы работать с торговыми сетями, но покупатели будут искать органик продукты в гипермаркетах

    Только 43,2 процента белорусов осведомлены, что такое органические продукты и чем они отличаются от обычных. Основная часть информированных покупателей, в первую очередь, будет искать такую еду на полках гипермаркетов. И лишь 10% – заказывать на интернет-сайтах. Такие любопытные данные получены в ходе социологического исследования, которое провели в текущем году, по заказу Центра экологических решений (ЦЭР), специалисты Информационно-аналитического центра при Президенте Республики Беларусь. www.agrolive.by побывал на презентации результатов, организованной в Минске.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)