ЛИЦА

Олег ДЫМАР: «Категорически неприемлемо делать из ученого идиота, не имеющего права на свое мнение…»


Нынешнее гражданское противостояние в Беларуси явственно продемонстрировало: мыслящих, неравнодушных людей в отечественной науке, слава богу, хватает. Наш сегодняшний лонгрид – беседа с известным ученым-аграрием о политическом кризисе как следствии накопившихся противоречий, невысоком КПД агронауки, высокой цене достигнутой продовольственной безопасности...

Олег Викторович, что, на Ваш взгляд, происходит сейчас в общественно-политической жизни Беларуси? И как это отражается на науке в целом и агронауке в частности?

– В Беларуси происходит закономерный процесс. Почему-то считается, что стабильность – это лучшая стратегия. Предпочтительнее – ничего не делать, чем пробовать и ошибаться… Конкретно мы по факту – просто теряли время и не набирались опыта. Мир меняется, хотим этого или нет. И не всегда эти изменения носят положительный характер. Можно отрицать изменения окружающего мира. Можно их старательно не замечать. Можно гордиться тем, что успешно решаются следствия проблем. На действительность это не влияет.

Когда количество противоречий нарастает, возникает кризис – острое противоречие. Это не хорошо и не плохо. Это – неизбежно. Вот и в беларуской науке возник острый кризис. Сошлись ряд трендов, которые, в общем, были ясны еще лет 15-20 назад. Основные – это исчерпание советского задела, отсутствие системной и адекватной работы с кадрами, хроническое недофинансирование, неадекватность системы научной работы современным проблемам и структуре экономики… Своего рода – идеальный шторм. При этом полностью проигнорирован опыт соседних стран.

В итоге имеем ситуацию, когда в НАН Беларуси 80% докторов наук – старше 60 лет. Есть учреждения Минобра, в которых сосредоточено основное количество кандидатов и докторов (их там раза в три больше, чем в остальных научных организациях), но они перегружены учебной и сопутствующей нагрузкой. В целом – слаба интеграция в международный научный обмен.

Верить, что на таком «поле» может произрасти чудо-разработка международного уровня? Можно. А вот всерьез рассчитывать, наверное, – нет.

Может быть, для кого-то это прозвучит странно, но наука делается большими коллективами и серьезными деньгами. История науки показывает, что прогресс хоть и имеет определенные закономерности, но носит, в значительной мере, статистический характер. Переводя на русский: если хочешь добиться успеха, ты должен быстро перебирать множество вариантов (в идеале – хоть по какой-то системе, но это – необязательно), неизбежно ошибаться и быстро переходить к следующим вариантам.

В науке количество ошибок запредельно для обыкновенного человека. Но именно это, наряду с умением работать вдолгую, – норма для ученого! Именно устойчивость к неудачам в течение продолжительного периода, умение сделать выводы из ошибок и идти дальше – одно из определяющих качеств нормального исследователя. Остальное, даже общий уровень эрудированности и умений, трудолюбие (хотя бы – на уровне спринта), не столь критически важны.

После введения у нас культа нетерпимости к добросовестным ошибкам и неудачам можно забыть о каких-либо системных прорывных разработках на серьезном уровне. Все это в полной мере касается и аграрной науки. Мы критически отстаем уже даже не на уровне разработок, а на уровне экспертизы. Т. е. – не совсем понимаем, над чем сейчас работают коллеги в мире по направлениям. Отдельные успехи – не в счет, речь идет о системных вопросах.

Всё это выливается в многочисленные проблемы при внедрении новых технологий на наших предприятиях. Наивная вера в то, что можно просто купить за деньги современные производства, технологии и т.п., которые будут работать и приносить прибыль в ближайшие несколько десятилетий без развития собственных инноваций, без понимания сути технологических процессов, – просто умиляет.

– Ученый должен быть гражданином, отстаивать свою позицию? Или, все же, возможно – сейчас отсидеться, уйдя в «чистую» науку?

Неправильно политику привносить в науку. Или делить науку на политически правильную или политически неблагонадежную. Или привносить в обсуждение научных, да и иных вопросов личные отношения или предпочтения. Но – это было, есть и будет, к сожалению. Страдает эффективность. Новые идеи, мысли, решения, которые и так очень сложно продвинуть, спотыкаются еще и об этот барьер. Впрочем, это неприятно, но преодолимо.

Но вот то, что ученый почему-то должен стать идиотом (в исходном понимании этого слова)… Что он не должен выражать свое мнение, в том числе и по политическим вопросам… Это ­– категорически неприемлемо!  Ученый, как и любой гражданин, может и должен выражать свою гражданскую позицию. В рамках своего понимания ситуации и законодательства, в том числе и того, которое имплементировано нашим государством.

Кто, как не ученые, могут разработать прогнозы – как по направлениям, так и комплексный? На базе чего получать сценарии (поливариантные планы) развития страны? Кто, кроме ученых-социологов, способен правильно и с допустимой погрешностью оценить реальное положение дел? Все мы сейчас наблюдаем, к чему приводит желание видеть только то, что видеть хочется. Это, кстати, касается всех.

Кратко охарактеризуйте состояние белорусской науки в целом и аграрной как ее составной части. Застой, стагнация, дефолт, отставание? Перед 9 августа и потом – есть ли принципиальная разница?

– Политический кризис прошедших месяцев, по моему мнению, не успел существенно повлиять на общее состояние науки. Слишком велика инерция системы. Однако, стагнация в ней происходит. И происходит уже давно. Наиболее яркий показатель – старение и, как ни прискорбно, сокращение докторского корпуса в НАН. В организациях Минобра ситуация выглядит несколько лучше.

И, тем не менее, влияние кризиса, безусловно, есть. Понятно, что у людей снизилась работоспособность, а ряд исследователей ушли или уйдут из науки. Понятно, что вероятность снижения финансирования очень высока. Это еще не успело как-либо сказаться на текущей ситуации, но это будет иметь долгосрочные последствия. И, по-моему, – не просматривается сценария, при реализации которого такие вещи могут иметь положительное влияние на развитие инновационной деятельности.

– В чем, на Ваш взгляд, главная причина того, что белорусская аграрная наука слабо востребована практическим сектором АПК? Или это не совсем так?

– Соль – в структуре. Точнее, в сложившейся системе, где неприемлемы риски. Именно поэтому и разработчики, и внедренцы не хотят рисковать, делая прорывные разработки, проверяя принципиально новые решения. Кроме финансовых и репутационных рисков есть вовсе не иллюзорная вероятность попасть под каток проверок. Этого не хочет никто. Проще купить «проверенную» вещь и не заморачиваться с новинками. Нет простого и понятного экономического стимула внедрять свое и новое.

В Советском Союзе одной из базовых функций министерств являлась координация развития отраслей в целом и отдельных предприятий в частности. Специалисты министерств несли персональную ответственность за эту работу. Инновациям уделялось огромное внимание. Работали программные подходы. Мало кто знает, что во многих министерствах стран Запада аналогичные функции выполняют дирекции развития. Есть корпоративные механизмы работы с программами. У нас это разрушено. Совсем.

Последняя удачная программа, в которой я принимал непосредственное участие, – «Программа переработки молочной сыворотки и производства сухих молочных продуктов в Республике Беларусь на 2008-2010 гг.». Она была разработана и выполнена. Пусть не так, как хотелось, с некоторыми перекосами и задержками, но, в итоге, у нас – один из лучших в мире уровней переработки молочной сыворотки: около 97% от общего объема ее производства. Это – действительно большой успех, который приносит стране около 100 млн. $ в год. Не было бы этой программы, уверен, не было бы и такой высокой цифры.

Программа действительно объединила специалистов Минсельхозпрода, предприятий и науки Беларуси. В ней был небольшой раздел «Глава 7 - Научное обеспечение программы», который выполнен в полном объеме и в срок. По результатам работы были защищены ряд кандидатских и моя докторская диссертации. Ну, это так, к слову…

– Насколько жизнеспособна агроэкономическая модель Беларуси на данном этапе? Способна ли она оперативно внедрять и осуществлять научные разработки?

– Живет – значит, жизнеспособна. Но, к сожалению, это не означает, что   адекватна и эффективна. У нас есть очень интересная тенденция: игнорировать в общем-то объективные законы. Например, закон убывающей предельной полезности. Увидели, что у кого-то пошел продукт – все туда. Зачем?! Не «зачем туда», это, как раз-таки, понятно, зачем – прям, все? Как правило, рынки ограничены, и основную прибыль снимают первые/монополисты. У нас же через непродолжительное время начинается острая конкурентная борьба, приводящая (объяснимо) к повышению цен на внутреннем рынке и снижению цен продукции, идущей на экспорт. Не парадокс – свойство системы. Между тем, рядом есть иные возможности, чуть другие сегменты, непрямые конкуренты. Они вот тут, рядом. Но – нет…

Способна ли оперативно осуществлять инновации? Нет, существующая система не способна ни оперативно разрабатывать, ни оперативно внедрять новые разработки. И это – тоже её свойство.

В зависимости от ситуации и умения ею пользоваться такая инертность может принести успех. Например, наращивание производства сыра. Случилось чудо – и наши инвестиции в сыр, после введения контрсанкций в России, «выстрели» в 2014 году и позже. Но это – классический «черный лебедь». Предсказать эту ситуацию даже в начале 2014-го было практически невозможно.

– А есть ли они вообще – эти самые прорывные разработки? Если не хватает, то почему и как можно поправить ситуацию?

– Да, разработки есть. Но их мало. Очень мало! А разработок с ВАУ-эффектом почти нет. Многие, при этом, не понимают, что даже чертовски перспективная разработка должна еще дойти до покупателя. А это – затраты на постановку на производство, маркетинг, продвижение, которые могут кратно превышать затраты на собственно исследования. И то – из десяти продуктов через год на полке останется 2-4… И это – нормально! А если у Вас всего 1 (одна) разработка? Какова вероятность того, что к концу года она будет в продаже?

Я уже не говорю о поисковых исследованиях, в результате которых даже и продукт/технология/процесс не будет разработан. Будут просто проведены добросовестные научные исследования. Но ведь без этих исследований ни кадры не подготовить, ни тот самый ВАУ-продукт не нащупать.

Ну, и набившее оскомину -  катастрофическое недофинансирование науки. В СССР к концу его существования доля ВВП на научные исследования составляла 5,6%. Можно долго рассуждать об эффективности. Но – это факт. Как и факт то, что у нас доля ВВП, вкладываемого в науку, – 0,59% (за 2019 год). Критическим, между прочим, считается уровень в 2%. Ниже его просто невозможно проводить на нормальном уровне инновационное развитие страны.

Между тем, не отдельные разработки, а выстраивание научной и инновационной деятельности как системы должно стать драйвером развития экономики. Это – особенность нашего пути развития. Плохо рассчитывать на чудеса там, где просто нужна системная работа.

– Чем грозит разворачивающийся на наших глазах маховик репрессий против тех ученых, которые сейчас рискуют высказывать свою гражданскую позицию? Отъездом за рубеж лучших?..  

Да, в общем-то, ничем. Просто будут ускорены процессы демонтажа НАН Беларуси. Будет ли что-то на этом месте? Скорее всего, да. Возможно, даже под таким же названием. Но это будет совсем другая структура, с другими функциями. Какая? Тут еще нет определенности. Но, судя по пассивной и выжидательной позиции собственно Академии, – получится примерно то же самое, что случилось с остальными Академиями на постсоветском пространстве.

Можно констатировать, что ряд функций НАН уже сейчас выполняют ГКНТ, БелГИС, Министерство образования, Национальный статистический комитет и ряд других организаций, фондов.

Ну, а на счет ученых – да: наука потеряет многих, причем, потери будут в очередной раз – из ряда самых активных, а, значит, и самых перспективных. Кто-то уйдет в вузы, кто-то – в бизнес, кто-то – уедет. Но у нас недооценивают еще один фактор: сейчас из страны массово – тысячами! – уезжают студенты. Вот это – реальная катастрофа. Ведь уезжает будущее! Не надо тешить себя надеждой, что они вернутся. Нет, не вернутся. Беларусы очень быстро и удачно ассимилируются в ближайших странах. Домой возвращаются единицы.

– Бытует мнение, что Беларусь мало что обеспечила свою продовольственную безопасность, так еще и стала ведущей европейской аграрной державой. Согласны с этим утверждением?

Да, так и есть. Мы действительно обеспечили продовольственную безопасность. Вопрос только – какой ценой? На мой взгляд, цена могла бы быть существенно ниже, а эффект – больше. В наших же реалиях пресловутый «государственный подход», о котором много говорится, отсутствует. У большинства нет даже понятия, что это такое и как это работает. Его путают с банальными волюнтаризмом и кампанейщиной.

Это сыграло плохую шутку: сельское хозяйство у нас получилось очень… перекошенным. Есть какой-то вал, а по многим направлениям - завал. Такая ситуация очень опасна с позиции устойчивости и возможности оперативно и выгодно отыгрывать изменение экономической конъюнктуры. Мы просто не реализуем возможности. А, значит, теряем прибыль. И, следовательно, у нас всё меньше средств для развития.

И если ситуация серьезно поменяется, то наш перекос может сыграть дурную шутку – инвестиции обнулятся. К изменениям мы не готовы. Совершенно не готовы работать на падающих, а не на растущих рынках. И этому придётся учиться. Не хотим в нормальном режиме? Будем учиться в режиме «пожар в курятнике», реактивно реагируя на следствия фундаментальных изменений рынков. Обойдется это дорого, для многих бизнесов может и вовсе оказаться фатальным.

Но я разделяю точку зрения, что Беларусь уморить голодом извне теперь не получится. И это – повод для гордости.

Ваше мнение о целесообразности существования НАН в ее нынешнем виде...

– НАН Беларуси уже сейчас неадекватна ситуации. Она была основана как филиал Академии наук СССР – уникального, первого в мировой истории столь масштабного проекта глобальной корпоративной науки. Потрясающий по своей эффективности инструмент был! Под него ставились соответствующие по масштабу задачи, такие как строительство атомной отрасли и прорыв к звездам.

Этим инструментом надо уметь пользоваться. Четко обозначить задачу, обеспечить ресурсами и кадрами. Открывать перспективные направления, закрывать тупиковые, брать на себя вопросы внедрения результатов, и, не мешая работать, контролировать процесс на каждом этапе. Как любой инструмент, его необходимо постоянно править и обновлять. Отсутствие поставленных задач медленно, но верно превращает Академию в обычную бюрократическую организацию.

Застывшее – умирает.

С развалом СССР перед Академией просто не стало задач под стать её масштабу. Новые элиты в государствах не понимали, как работают и зачем, вообще, нужны эти сборища чудаков. В итоге на постсоветском пространстве почти все Академии лишили финансирования, они маргинализировались и выродились.

Несколько иная ситуация в Российской Федерации. Там академия способна существовать, есть масштабные задачи, и последнее время их все больше. Но академики, похоже, решили, что глобального хватит, они достаточно поработали на благо Родины. В итоге был пропущен момент, когда надо было реформировать Академию, переходить к конструктивной работе и встраиванию в новую реальность. Они просто опоздали. Росатом, Роснано, Военпром, Сколково, мощные университеты типа МГУ, ВШЭ, ИТМО ушли в будущее без старых академиков. Академикам обидно – но это прямой результат их бездействия за прошедшие 30 лет.

В Беларуси ситуация схожа с ситуацией в РФ. У нас в какой-то период, примерно до 2010 года, имперская бюрократия (управленческие кадры, которые начали работу при СССР или сразу после его развала) ещё примерно понимала, как функционирует и зачем нужна Академия. Время от времени Академии подкидывали достойные задачи, но… Страна маленькая, внутренний рынок ничтожен. Этих задач было мало даже для поддержания формы, не говоря об устойчивом развитии. Наблюдалось колоссальное недофинансирование.

С приходом кризиса 2008-2011 годов ситуация в очередной раз кардинально изменилась, и снова Академия оказалась на развилке. К сожалению, в это время не была предложена программа развития Академии, учитывающая новую действительность.

Академия не стала экспертным органом – им стал ГКНТ. Она не смогла консолидировать все научные возможности с Министерством образования, Минпромом, МСХП и другими ведомствами.  (Для справки: в учреждениях Минобра трудится примерно в 3 (!) раза больше специалистов со степенями, чем в организациях НАН). Академия не взялась за разработку идеологии беларуского государства, а на ее основе – и стратегии развития лет этак на 50-100 вперед.

Нет, было сделано программное заявление – «Призрачные реформы тормозят развитие науки».

Вдумайтесь! Реформы тормозят развитие!

В итоге – сама Академия утонула в неизбежном бюрократическом хаосе. Скромные финансы, которые можно и нужно было направлять на развитие материальной базы, были спущены на бесконечные стройки-ремонты. Развалена кадровая политика. Умирают научные школы.

Отсутствие реформ – самая страшная по своей разрушительной силе реформа. В изменяющемся мире остановка – неизбежная быстрая смерть. Но она быстрая в исторических масштабах, а так, для крупных организаций, терминальная стадия может затянуться на десятилетия.

Внятной концепции, зачем нужна и куда идет НАН Беларуси, до сих пор не существует. Об этом даже не ведется дискуссия. Всё рубится влёт – «ну, вы ж понимаете»: есть те, кому положено об этом думать!

И вот уже виден финиш Академии. Да, еще стоит здание с колоннами. Да, с утра открываются двери, и в фойе мрачный прапорщик хмуро приветствует входящих. Еще можно сдать верхнюю одежду в гардероб. Зайти в Большой зал и увидеть портреты президентов и нескольких председателей Национальной академии наук Беларуси.

Но дух Академии уже мертв.

Может ли Академия возродиться? Да, может! Но это будет другая Академия, у нее будут другие задачи.

Мне кажется, что есть варианты вернуть в Академию ее основной смысл – консолидацию и развитие беларусской науки. Это, по-моему, – тема отдельного разговора, рассмотрения различных сценариев. Их действительно много... Но одно можно сказать уже сейчас: как только Академия снова превратится в живой, изменяемый организм, успех будет неизбежен. Это уж точно!

Можно ли в целом говорить о реальности такой угрозы, как полная деградация отечественной науки (если ничего не изменится в обозримом и (или) более отдаленном будущем)?

– Да. Но это уже – не угроза, а реальность. Наука теперь не способна решать системные задачи. Локальные успехи отдельных ученых и даже институтов не считаются.

У нас запускают АЭС – где системное решение по экономике, использованию электроэнергии с учетом особенностей ее генерации?!  На атомной станции крайне сложное регулирование мощности. Неужели нельзя заранее решить, что, например, промышленность и сельское хозяйство надо переводить на накопление холода в виде льда ночью с использованием в течение всех суток? Что надо делать освещение дорог более активно? Что стоит создавать сеть электрозаправок для электромобилей, а для этого всю городскую инфраструктуру надо менять?! Ну, не смогли создать свой городской электромобиль, но почему не сделали локальную сборку, да хоть на пресловутом мотовелозаводе?

И таких системных просчетов – масса. Это и есть результат отсутствия реформ, неприятия ошибок как нормы для науки, инновационного развития. Просто – так есть...

ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА

ДЫМАР Олег Викторович, доктор технических наук, профессор. Родился 10 марта 1975 г. в д. Каленковичи Каменецкого района. С 1992-го по 1997 год обучался в БАТУ. С ноября 1997-го по ноябрь 2000-го – в аспирантуре УП "БЕЛНИКТИММП" и одновременно – на должности младшего научного сотрудника.

С ноября 2000-го по сентябрь 2004-года – на должности научного сотрудника УП "БЕЛНИКТИММП". С октября 2004-го по декабрь 2008-го –  зав.  лабораторией УП "БЕЛНИКТИММП" (с ноября 2006 г. – РУП "Институт мясо-молочной промышленности". С декабря 2008-го по декабрь 2016-го – заместитель директора по научной работе данного института.

С 3 января 2017-го и по настоящее время работает техническим директором в представительстве акционерного общества «MEGA a.s.» (Чешская Республика) в Республике Беларусь.

Опубликовал более 300 научных трудов, из них – 7 монографий (в том числе 2 – самостоятельно), 5 методических изданий. Имеет 14 патентов на изобретения, 16 патентов – на полезные модели.

Действительный член национальной Академии продовольственной безопасности Российской Федерации.

Фото из общедоступных интернет-источников


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Зенон ЛОВКИС, генеральный директор НПЦ НАН Беларуси по продовольствию:

    – Если Постановление Совета Министров Республики Беларусь № 961 от 31.08.2005 г. «Об утверждении Положения о порядке разработки и выполнения научно-технических программ и признании утратившими силу некоторых постановлений Совета Министров Республики Беларусь и их отдельных положений» продолжит работать так, как сейчас, – аграрной науки просто не будет…

    ЦИФРА

    958 хозяйств

    получили государственную поддержку на общую сумму более 8,5 млн. рублей в рамках реализации Государственной программы развития аграрного бизнеса Республики Беларусь на 2016–2020 годы.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    В сельский дом въехала ракетная установка. Что будет дальше?

    Хозяйка деревенского дома, в который утром 5 апреля врезался ракетный комплекс, 85-летняя Анна Николаевна пока переехала к дочери в Осиповичи. Сын женщины разбирается с последствиями произошедшего. Леонид рассказал TUT.BY, что военные начнут ремонтные работы 8 апреля – и планируют завершить все за 10 дней. При этом общая сумма нанесенного ущерба пока не известна.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)