ЛИЦА

Фермер Василий МЕЛЬНИЧЕНКО: “Видимо, в России возвращается время, когда сельчане будут прятать от государства корову – единственную кормилицу”


Своим мнением о проблемах российских ЛПХ и фермерства, а также о качестве продукции агрохолдингов в разговоре со Znak.com поделился известный на Урале и за его пределами фермер, председатель Федерального сельсовета Василий Мельниченко (на снимке).

— Поручение главы правительства Дмитрия МЕДВЕДЕВА (интервью опубликовано в российском источнике  до смены правительства РФ в начале текущего года. – Прим. www.agrolive.by) подготовить предложения о механизмах легализации ЛПХ было адресовано Минфину, в руках которого — налоговое администрирование. Как Вы думаете, будет ли достигнута цель и к чему это может привести?

— Любые новые налоги приводят к отказу людей работать. Потому что никакого смысла работать себе в убыток нет. Возможно, власть вообще преследует цель, чтобы ЛПХ прекратили производить какие-либо продукты. Это в итоге даст возможность сельскохозяйственным холдингам и торговым сетям увеличить свою прибыль. Если половину картофеля, а также значительную часть молока, мяса и других продуктов питания люди производят у себя в личных хозяйствах, то холдинги и сети недополучают прибыль. Другой причины облагать ЛПХ новым налогом я не вижу. Никакой нужды в этом нет, деньги с него мизерные. А среда для сельских жителей тем самым становится еще более некомфортной.

— Вы — фермер, то есть профессионально занимаетесь сельскохозяйственным производством и бизнесом. Скажите, чувствуете ли вы сами конкуренцию со стороны ЛПХ?

— ЛПХ для фермеров очень дружественные структуры. Если я, например, буду держать свиноматок, то ЛПХ будут покупать у меня каждую весну поросят для откорма. Или, если я как фермер буду производить зерно, то ЛПХ будут единственными покупателями моей продукции. То есть мы сосуществуем в очень выгодных друг для друга условиях.

— В шести регионах РФ ввели похожий налог на самозанятых. Но большинство самозанятых это приглашение выйти из тени просто проигнорировали. Есть ли возможность у ЛПХ не платить ничего государству?

— Я вспоминаю времена, когда в России люди прятали корову в лесу, чтобы не отдать ее государству, потому что она была для них последней кормилицей. Видимо, те времена возвращаются. Но, надеюсь, у людей смекалка осталась: будут как-то прятаться и от нынешней власти. Но это, конечно, не выход. Много не спрячешь. Скорее всего, люди постепенно перестанут содержать ЛПХ. Посмотрите, как государство уже успешно ликвидировало в них свиноводство. Скота там стало в два-три раза меньше. Это было сделано в интересах агрохолдингов.

Причем, мы не увидели большого сопротивления людей, то есть они смирились. Так что, я думаю, власть уверена, что и в данном случае люди смирятся.

— А почему вы считаете, что сокращение ЛПХ — это плохо? Разве продукты не должны проходить различные проверки, соответствовать различным стандартам? Мало ли что там выращивают в этих ЛПХ?

— Вообще-то, это должно быть выбором самих граждан. Если кто-то не хочет держать скотину или покупать мясо у частника, то он может этого не делать. Кому-то нравится держать ЛПХ, для кого-то это – реальный способ прокормиться и немного заработать. К тому же, человек, который выращивает овощи и скотину для себя, рассчитывает, что она в любом случае будет выше качеством, чем в торговых сетях. Он знает, какие удобрения он применял, чем кормил. Так что, не вижу рациональной причины в ликвидации личных подсобных хозяйств. Но кто-то на самом верху подкинул чиновникам эту идею, и вот уже дело идет к разработке нового налога.

— Кто это может быть, как вы думаете?

— Это в том числе выгодно и самому государству. Потому что, если начнут исчезать ЛПХ, ускорится исчезновение самого села: старшее поколение умирает, а младшее оттуда уезжает. Государству больше не нужно будет содержать там дороги, тянуть туда линии электропередачи, проводить в села газ, строить переправы, мосты, ФАПы, школы…

Но самое главное — выигрывают крупные агрохолдинги. Если вы летаете на самолетах, то заметили, как круто изменилось в худшую сторону качество питания на борту. Такую еду нельзя давать даже собакам! Конечно, все делается так, чтобы люди постепенно привыкали и уже не замечали, что едят. Мы уже давно отвыкли от здорового мяса, яиц, молока.

В этих современных продуктах – запредельное количество антибиотиков. Уже сегодня, когда человек попадает в реанимацию, медики в замешательстве, не знают, какой антибиотик ему дать.

Если больной ел мясо от кого-то из крупных производителей, он бывает невосприимчив к определенным антибиотикам, которыми все время пичкают скот в этих агрокомплексах. Это – страшная угроза! Уже даже глава Россельхознадзора говорит, что пришло время разукрупнять большие молочные и мясные комплексы… Но мы видим, что дело идет к сокращению мелких хозяйств на селе — то есть процесс… обратный.

— Тогда что Вы думаете по поводу органического сельского хозяйства? Закон о его развитии был принят в России прошлом году. Разве это не стремление накормить россиян здоровой пищей?

— Этот закон мертворожденный, он никакой существенной роли не сыграет. Просто подражание европейским странам и не более. Я уверен, что под видом органик нам будут продавать ту же ерунду, которую производят агрохолдинги. В ЛПХ и в фермерских хозяйствах как раз всегда занимались производством органических продуктов питания. Но, как видите, их хотят подкосить. Тогда зачем этот закон нужен?!

— Он нужен, чтобы стандартизировать и промаркировать органическую продукцию. А производители не могли обманывать покупателя.

— Вы знаете, у нас некоторые продукты называются маслом, сметаной и творогом. Но все проверки, которые проводит Роспотребнадзор, показывают: от 50 до 90% того, что нам продают как масло, сметану и творог – фальсификат.

— В этом году исполнилось 5 лет западным санкциям и введенным в ответ Россией продуктовым эмбарго. Как вы оцениваете, стала ли защита отечественного сельхозпроизводителя эффективной?

— Я считаю это глупостью, и мне обидно за государственных мужей, что они принимают и реализуют такие решения. Мне как фермеру западные продукты ничем не мешают. До 2014 года я получал нормальную прибыль. И продолжал бы получать, но цена на дизельное топливо и электроэнергию стала расти. Пока не увеличилась в два раза. Если были бы доступные кредиты на развитие, я бы охотно конкурировал с качественной польской продукцией. Сделал бы продукты не хуже качеством, но зато дешевле. А от того, что польские продукты давят бульдозерами, мне лучше не становится. Это – не более чем показуха, к защите интересов российских фермеров не имеющая отношения.

В России дефицит нормы потребления молока составляет 20 млн тонн в год. Максимум, 1-2 млн тонн, ввозит Беларусь. Вы понимаете, что мы едим из магазина не молоко, а молокосодержащие продукты? Знаете, что в стране просто не хватает коров?! А какое может быть молоко без коров? Не понимаю, о каком импортозамещении здесь можно вообще говорить?! И как уничтожение зарубежных сыров и прочей молочки отразится на качестве местной продукции? Да никак не отразится. Проблемы – совсем в другой плоскости.

— Но ведь за пять лет у нас действительно появились свои сыроварни. Речь идет не о массовом производстве, а именно о малом бизнесе. Вроде бы, они делают качественные сыры. Вспоминается пример фермера Олега Сироты. Разве эмбарго не позволило подняться этому сегменту в России?

— А что им мешало делать хороший сыр до введения эмбарго? Поймите, мы и без всяких антисанкций должны делать качественные и доступные продукты питания. Это есть в поручениях президента. Я, кстати, однажды был на встрече с Путиным. И я ему так и сказал: «Владимир Владимирович, вы зачем подписываете все эти дурацкие министерские программы? Давайте лучше выполним ваше поручение, где все конкретно написано».

Возьмите поручение президента от 6 мая 2014 года по развитию сельских территорий. Если мы хотя бы приступили к его выполнению, сегодня бы не стоял вопрос борьбы с французским сыром, испанским хамоном. Сегодня бы мир стоял в очереди, чтобы купить у нас хорошие продукты питания. Мы, российские крестьяне, готовы это делать. Но нам нужно, чтобы государство было нашим партнером. А пока – все наоборот. Вот, опять придумывают налог на ЛПХ. Тысячи лет государство обирает крестьян в России. И ничего не меняется.

Мы уже превратились в страну, которая боится зарубежной еды. А еще претендуем быть мировой державой. Это смешно.

— Тема продуктового патриотизма прозвучала в интервью президента АПХ «Мираторг» Виктора ЛИННИКА. Он поддержал предложение Национальной мясной ассоциации запретить в России частным лицам ввоз мясомолочной продукции из-за рубежа для личного употребления. А несогласных с этим он назвал «балаболами». Можно ли сказать, что в данном случае крупный бизнес защищает и мелкий тоже, то есть вас?

— Логика Линника понятна. Представьте, что вы держите магазин, а напротив в доме живет человек, который тоже держит магазин с такой же продукцией. Он всегда будет мечтать, чтобы вы разорились. Тогда все клиенты пойдут к нему, и у него вырастет выручка. Это глупое предложение. Делай лучше и дешевле, и у тебя будут покупать. А чем активнее ты что-то запрещаешь, тем, наоборот, больше отторгаешь от себя и от своей продукции. Все же понимают, зачем ты предлагаешь такое.

— Минсельхоз поддерживает это предложение. И он мотивирует это ветеринарно-санитарными соображениями, опасаясь, что вместе с продуктами в страну могут прийти инфекции, угрожающие нашему животноводству. Разве не здравая инициатива?

— Нет, эта инициатива – неразумная. Я езжу по всей России. Больше инфекций, чем на наших фермах, вы нигде не найдете. У нас очень устаревшие фермы. Нам нужные новые. И при чем тут иностранцы? Им, наоборот, нужно сказать спасибо за то, что они нам еще продают сельхозпродукцию. Вот если они введут эмбарго, тогда с ними можно ссориться, сказать им: «Вы, что, совсем бессовестные?»

Я практик, и скажу, что лучших семян картофеля и свеклы, чем в Нидерландах, нет ни в одной другой стране мира. Картофель получается –просто сказка!

— Насколько остро стоит вопрос использования пальмового масла в российской сельхозпродукции? Чувствуют ли фермеры на себе конкурентное давление со стороны этого продукта? И как вы считаете, нужно ли бороться с пальмовым маслом?

— Я бы вообще прекратил что-то запрещать. Есть пальмовое масло, его ест весь мир. Если и у нас кто-то хочет его есть — пусть. Да, оно дешевле, но и продукция из него получается соответствующая. Задача бизнеса — получать прибыль. Если он получает прибыль больше на пальмовом масле, то он будет это делать. У нас законы это позволяют. Другое дело, что они, производители, всегда должны указывать на упаковке: здесь использовано пальмовое масло. А люди должны понимать, что это более дешевый, а, значит, менее качественный и менее вкусный продукт.

Но вопрос не в этом. Давайте произведем в достатке такую продукцию, которая сможет обойтись без пальмового масла. И тогда тема уйдет сама. Частично пальмовое масло все равно будет использоваться, например, в дешевом мороженом и печенье. А сейчас оно используется широко главным образом потому, что мы не производим доступной и качественной еды в необходимом количестве.

— Вы ругаете государство. Но ведь Владимир Путин не раз заявлял о необходимости поддержки фермерства. О кооперации, которая позволит крестьянам снижать издержки и повышать качество. Что из заявленного реализуется?

— На моей памяти Владимир Владимирович минимум шесть-семь раз заявлял о необходимости развития кооперации малого бизнеса на селе и обо всем таком прочем. Его поручения очень хорошие, не спорю. Но если спросить чиновников в регионах, и особенно на местах, о том, почему не реализуются поручения президента, то все пожимают плечами.

«Россельхозбанку» поручили развивать кооперацию на селе еще в 2006 году. Но кооперации у нас как не было, так и нет. Многие среди фермеров в России вообще не понимают, зачем нужны кооперативы. У нас нет даже идеологии развития кооперации. Кто-то должен заниматься ее популяризацией.

Зато Польша за девять лет сделала у себя отменную кооперацию в сельском хозяйстве. Они смогли это сделать, потому что создали государственный банк по развитию сельских территорий. Правительство Польши заявило фермерам: кто вступает в кооператив, тот налоги не платит с объемом производства до 1,2 млн евро. Мало того, в рамках этой суммы фермер имеет право не отчитываться, он просто работает. Поэтому сегодня вся Европа ездит в Польшу за продуктами. Польские яблоки, колбаса, масло стали одними из лучших в Европе.

А вот пример маленькой Ирландии. Она имеет всего 150 тыс. фермеров. При этом ни одного Линника и Ткачева (бывший министр сельского хозяйства, крупный землевладелец. — Прим. Znak.com). Она меньше Ленинградской области, там всего 2 млн гектаров сельхозугодий. А, по данным 2017 года, эта страна продала сельхозпродукции за рубеж на 17 млрд евро. Там 7 млн КРС, и производится 1,1 тыс. литров молока на душу населения. А мы только 189.

— Как можно оценить деятельность Министерства сельского хозяйства?

— Оно уже как минимум лет 15 работает неэффективно. Имея такие огромные рычаги влияния, можно было бы достигнуть гораздо больших результатов. Мы надеялись, что туда возьмут работать профессионалов, отладят финансовую систему. Но мы увидели, что деньги, предназначенные на развитие сельских территорий, раздали… по разным министерствам. В конечном итоге сельские территории разоряются, люди уезжают, все остаются без работы. Вот вы хоть раз видели по телевизору передачу, как прекрасно жить на селе? Что это – преимущество по сравнению с городской жизнью? Каждая семья, имея ферму, должна получать как минимум три миллиона рублей в год. Если бы такое было, то горожане только завидовали бы сельчанам. Я считаю, что так и должно быть. Причем, так можно сделать. Но для этого необходимо не только, чтобы президент написал правильные поручения, а – чтобы все остальные органы власти их реализовали.

— Но, по крайней мере, идет работа по развитию новых экспортных направлений для нашего сельского хозяйства. Разве нет?

— Только наши продукты за рубеж продаются дешевле, чем внутри страны. Я поддерживаю тезис президента о том, что нужно на 45 млрд рублей увеличить экспорт сельхозпродукции. Но за счет чего? Сейчас в экспорт сельхозпродукции все подряд записывают: и конфеты, и рыбу, и консервы. Какое же это сельское хозяйство? Надо продавать мясо, молоко, овощи, зерно. А за счет чего мы зерна стали больше продавать за рубеж? За счет снижения цены и резкого сокращения скота.

Вы посмотрите новую комплексную программу по развитию сельского хозяйства. Мысли хорошие. Но подход к распределению финансов остался старым. А, значит, все деньги снова уйдут агрохолдингам и крупным пищевым предприятиям, зарегистрированным в офшорах.

— Как Вы в целом оцениваете налоговую нагрузку на малый и средний бизнес в сельском хозяйстве. Что изменилось в России за последние годы?

— Проблема для фермеров – не в налоговой нагрузке. Проблема – в абсолютном ограничении доступа к ресурсам, в частности, к кредитам. Вы придите в банк, посмотрите условия получения кредита, и вам станет ясно, что предприятие с маленьким оборотом не сможет получить кредит. Конечно, можно пойти на хитрость, попытаться получить потребительский кредит. Но зачем он мне нужен? Мне надо инвестиционный. Льготных кредитов, которые под 0,5%, – ограниченное количество, в основном, их забирают себе крупные хозяйства. Зачем банку давать по миллиону 50 мелким хозяйствам, когда он может выдать одному 50 миллионов?

Нам сильно ограничили доступ к энергосетям. Мы не в состоянии к ним подключиться, потому что на это установлены запредельные тарифы. И понятно, что не для развития бизнеса и экономики в России регулярно растут цены на ГСМ. Все это крайне затрудняет нашу деятельность. А государство для решения этих проблем ничего не делает. Делается все, чтобы нам было плохо.

— Неужели ничего хорошего наша власть для фермеров не делает? Как вы относитесь к законопроекту, который позволит крестьянам строить дома на сельхозземлях? 

— Это – хорошее дело. Было время, когда мы получали земельные наделы. На них мы построили все, кроме жилья. Муниципалитеты отбивались насмерть от такой инициативы. Потому что если построить дома на окраине села и людей там прописать, то муниципалитет будет обязан построить туда дорогу. Мы долго добивались этой поправки. Но такого препятствия не должно было быть изначально. А то сами создали эту проблему, потом ее решили и пытаются преподнести как какое-то благо для крестьян.

— Допустим, Вы бы стали чиновником Минсельхоза. Что предложили бы в первую очередь для изменения ситуации?

— Первое, что необходимо, — введение типовых фермерских хозяйств в Нечерноземье. Это – трагедия России. Огромная площадь в 2,5 млн кв. км Нечерноземья осталась практически без сельского хозяйства, а там проживает 60 млн человек. Типовое крестьянское хозяйство — это минимум 50 коров. Десять таких хозяйств смогут объединиться в кооператив со своим современным роботизированным молочным заводом, который обслуживают два-три человека.

Каждая работающая семья на селе должна иметь доход как минимум 3 млн рублей в год. А при благоприятных условиях — 10 млн рублей. Повторю, если на селе так будут работать фермеры, мы увидим очередь из горожан, которые стремятся уехать в деревню.

Я всегда говорю: если у крестьянина нет месячной зарплаты в 50 тыс. рублей, то надо перестать мучить его. Надо ему купить билет до Москвы, пусть туда едет и пытается устроить свою жизнь. В Минсельхозе говорят, что, если крестьянин получает хотя бы 10–15 тыс. рублей, – это уже неплохо. Но 10-15 тыс. рублей — не деньги! На сегодня мы, крестьяне, – самые бедные люди в стране. Посмотрите, в каких домах живут люди на селе.

…Для нас, фермеров, важно, чтобы наши семьи жили благополучно, в домах было тепло и сытно, на ферме и поле порядок. Когда мои тракторы стоят почищенные и заправленные топливом. Когда у меня нет проблем с подключением электричества.  Вот тогда я буду гордиться страной, которая создала мне такие условия. И с гордостью буду говорить, что рад жить в России. Все остальное — показуха…

Источник фото: fb.ru

 


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Иван КРУПКО, министр сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь:

    – В нынешнем году, в условиях сложной эпидемиологической ситуации, важно подумать об удешевлении озимого сева. В данных обстоятельствах все может быть по-разному, прогнозировать сложно. Если обратим внимание на сорта отечественной селекции (и, возможно, станем их шире использовать). Это будет способствовать обеспечению продовольственной безопасности страны.

    ЦИФРА

    +142 кг

    к прошлогоднему уровню составил за первое полугодие 2020-го показатель продуктивности дойного стада в Беларуси. В среднем надоено от коровы 2647 кг, а в 4-х районах – свыше 4000 кг (Гродненском, Несвижском, Брестском и Мозырском). Об этом сообщил официальный сайт Минсельхозпрода.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    «Сюда нужно приезжать от пандемии лечиться. Мёд попробовал, окунулся...»

    Президент Беларуси Александр ЛУКАШЕНКО в Славгородском районе посетил гидрологический памятник природы республиканского значения "Голубая криница", сообщило БЕЛТА. А перед заходом на объект – пообщался с местными жителями (на снимке), которые здесь же торгуют продукцией собственного производства, в том числе сырами, медом, изделиями народных промыслов.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)