ЛИЦА

Яков ЯРОЦКИЙ: «Начальники ждут чуда… А чудес в аграрном деле не бывает!»

Яков ЯРОЦКИЙ
Вместе с известным в Беларуси ученым-аграрием порассуждаем об уроках нынешней «битвы за урожай», необходимости новой технико-технологической стратегии в АПК и сельхозмашиностроении, целесообразности отдать землю настоящему хозяину.

Ведь итоги жатвы – традиционно повод для большого разговора. Как сработали, с чем пришли к венцу сельскохозяйственного года? Можно ли говорить, что постоянно «прирастает» действительно качественным, малозатратным, эффективным зерном общереспубликанский каравай? Нынче, правда, проблемный разговор видится еще более острым, нежели в прошлые годы. Ведь серьезные проблемы на валютном рынке, обнаружившаяся слабость экономической модели, за которую ратовало и продолжает ратовать белорусское государство, ударили и по аграрию тоже…

...Снят ли с повестки дня вопрос о получении в Беларуси общего зернового вала в 10-15 миллионов тонн? Рачительно ли обращаемся с землей? Насколько, вообще, технико-технологический уклад нынешнего белорусского сельхозпроизводства отвечает на вызовы времени, соответствует последним европейским и планетарным тенденциям? Об этом и не только наша беседа с Яковом ЯРОЦКИМ, кандидатом технических наук, директором Могилевского областного центра консультирования и аграрной реформы.

— Согласитесь, уважаемый Яков Устинович, такого сложного сельскохозяйственного года давненько не было? Один ценовой удар – с повышением стоимости дизтоплива до уровня бензина Аи-95 чего стоит?! Но ведь выдержали, «сделали» хлеб, собрали…

— Да, а что еще оставалось? Увы, но приходилось работать в условиях, когда исправлять огромные проблемы в экономике страны долго и упорно пытались старыми административно-волевыми методами. Агропром, как экономическая опора Беларуси, волей-неволей принимал на себя ощутимые кризисные удары. Невозможно определенные законы экономики – аксиомы, по сути – обойти, подстроить под свою модель. Вместо этого стоит признавать – и по максимуму оперативно — ущербность этой самой модели, думать, как ее модернизировать или чем заменить. Незабвенный Владимир Ильич Ленин когда-то говаривал: «Нельзя заменить аршины пудами!» Мне кажется, к нашей ситуации эта сентенция неплохо подходит.

— Но ведь агробизнес, пусть и основательно «побитый» кризисом, ведь никуда не делся? А, может, как ни парадоксально это звучит, кризис наконец-то раскроет глаза на многое, подстегнет к свежим решениям, заставить больше шевелиться?

— В системе АПК Беларуси, и последняя выставка «Белагро» это показала, есть люди, которые уже сейчас смотрят дальше, глубже...

— Еще год-два назад виделось, что все-таки главной проблемой для нас остается увеличение зернового вала – до десяти миллионов тонн и выше? С учетом нынешнего, особого, аграрного года что-то изменилось в приоритетах? Не стоит забывать, что в 2011-м уже почти с зимы начались проблемы – пересевать озимых пришлось едва ли не на рекордных площадях… А затем случилась весенняя засуха, которая во многом и не позволила выйти на желанный зерновой вал?

— Да, и обо всех этих потерях приходится говорить с большим сожалением. Обидно! Ведь мы пошли на серьезное увеличение поголовья животных, высокую технологичность в животноводстве, путем строительства современных МТК… Иного – не дано, если не хотим отставать от зарубежных конкурентов. Между прочим, комплексы, о которых ведем речь, очень недешевы! Если при существующем уровне продуктивности стада, среднем удое по стране эксплуатировать новостройки, то их окупаемость наступит не ранее чем спустя 50 (!) лет…

Можно ли тихо мириться с такой перспективой? Нет, рачительный хозяйственник не будет сидеть сложа руки. Окупаемый уровень – это удой не менее чем 8 тысяч литров на корову. Сегодня же мы радуемся тому, что недавно в масштабах республики преодолели четырехтысячный рубеж. По сути, предстоит не на лаврах почивать, а переходить в совершенно другую, более солидную «весовую категорию»! Такой рубеж – от шести тысяч литров на корову – это уже не просто механическое выполнение прогнозных показателей, а переход количества в качество.

Хотелось бы верить, что аграрии понимают, насколько сложной, тернистой будет такая смена приоритетов. Нужно совершенно другое качество организации труда – как в плане кормления, содержания скота, так и подходов к налаживанию производственного процесса человеком.

— Честно говоря, Вы меня слегка удивили. Подошли к проблеме урожая-2011 немножко не с «таго боку», как говорят в народе? Животноводство становится более ключевым приоритетом, а земледелие – только его «придатком»?

— Кардинальной смены приоритетов в действующем, работающем, несмотря на кризис, АПК Беларуси не произошло. Но, замечу, случились изменения в сознании.

— Что-то незаметно! Хотя, если вы имеете в виду специалистов-аграриев непосредственно, то — еще куда ни шло…

— Нет, как раз подразумеваю перемены в головах управленцев АПК…

О, да Вы – большой оптимист!

— Не стоит думать, что «в верхах» все поголовно не понимают, не чувствуют, насколько экономически обострилась ситуация. Беспокоит многое, но главное – где дальше искать мотивацию сельхозпроизводителю, когда этого самого стимула нет и в помине?! Поясню: в прошлом году в среднем по стране себестоимость тонны зерна находилась в пределах 350—400 тысяч рублей. С какой себестоимостью мы подошли к осени-2011? Еще в начале минувшего лета далеко не каждый руководитель хозяйства мог с большой долей вероятности назвать эту цифру. Если получили бы среднюю урожайность в районе 40 центнеров с га, то себестоимость вышла бы где-то на уровне 650—700 тысяч рублей. А если бы – 20-25 центнеров на круг, то показатель и вовсе оказался бы на уровне 900 тысяч – миллиона рублей!

— Можно сказать, почти добились сорока центнеров, но – не совсем…

— Между тем, еще в июне нынешнего года речь не шла о повышении закупочной цены – она оставалась примерно по 250 тысяч рублей за тонну фуражного зерна. (Только в конце жатвы было озвучено, что закупочные цены выросли на 65 процентов – Авт.). Значит, если даже принять во внимание итоговую урожайность в 34 центнеров с гектара, выходит – затратность увеличилась в разы. Это – реальность, от которой сложно отмахнуться…

И, потом, получили мы это зерно. Что с ним делать? Надо «пропустить» через животноводство. Но таким образом, дабы убыток от выращивания зерна компенсировать высокой продуктивностью животноводства. Насколько это реально – вот в чем вопрос! Здесь ведь как в игре на баяне: с одной кнопкой инструмент нормально звучать не будет… Лишь тот выживет, кто научится играть сразу на всех кнопках! Конечно, не имеющий слуха, читай – экономического чутья, заранее обречен на неполучение результата.

Даже, при высоком уровне себестоимости зерна, можно и нужно найти вариант технологии, при котором, путем пропуска зерна через животноводство, реально получить определенную рентабельность. Или, хотя бы, сработать без убытков.

— Как это возможно, если рентабельность зерна даже в не самых слабых в аграрном плане районах в прошлом году была с глубоким знаком «минус»? А задачей на год нынешний ставилась – выход на ноль в соотношении «прибыль—затраты»?

— Скажите, а не расшифровывалась ведь – что именно делается, дабы выйти на этот самый ноль по рентабельности, как минимум?! Слов-планов у нас в избытке, а вот представить четкие экономические расчеты еще на стадии планирования будущего урожая мало кто может. Парадокс?!

Тут я бы снова предложил задуматься, а кому сегодня на селе делать эти расчеты? Кадровый голод уже не просто ощутим, он стал в белорусском АПК, увы, грустной реальностью. Даже какой-то привычной обыденностью, и это самое тревожное. Экономистов дипломированных в стране много, а расчеты для ключевого, аграрного, сектора сделать некому! Спрашивается, зачем тогда тратятся государственные деньги?! Кого и для чего выпускают наши вузы?!

— Недавно беседовала с одним нашим уважаемым аграрием. Так он, вообще, считает – Беларуси априори не суждено стать зерновой державой. И потому топчемся на месте в плане получения хорошего, рентабельного хлеба, что, по сути, «вдарились» не в свое дело? Словом, не наш конек это – зерно…

— Я бы сказал, ваш собеседник грубо, прямолинейно судит — и ошибается. Так может утверждать человек, который наверняка имеет возможность покупать более дешевое зерно за границей, например, в Казахстане. Но, представьте себе, — если везде случится неурожай? Кто подумает о белорусском аграрии, захочет его поддержать зерном по выгодной для покупателя цене? И что делать, если Украина, тот же Казахстан откажут? Испокон веков Беларусь была со своим хлебом! Это – проверено временем и завещано, если хотите, нам предками.

Вопрос, как мне видится, немножко в другом – в уровне интенсификации зернового хозяйства. Когда зерно становится отрицательным, по экономическим показателям…

— А, по-вашему, какая основная причина того, что пока у нас зерно чаще в минусе?

— Сейчас мы еще не адаптировали технологию возделывания зерновых культур к изменяющимся едва ли не каждый год климатическим условиям.

— О, наши управленцы, некоторые ученые как раз обратное утверждают – и подстроились, и адаптировались…

— Нет, к сожалению, не могу согласиться со столь оптимистичным утверждением. Фактически у нас — как не было адаптивного земледелия, так и нет. А, между прочим, биоклиматический потенциал республики позволяет получать 60 центнеров зерна с гектара. Это – не фантастика, а реальная перспектива! Но для этого требуется, если говорить об идеальных условиях, — во-первых, высокий уровень квалификации, знаний специалистов. Во-вторых – технологическая база, соответствующая этому уровню сознания, мышления. И, в-третьих, — наличие свободных финансовых ресурсов. В-четвертых, – самое главное! – мотивация получать качественный урожай. Но идти нужно все-таки не от идеала, а от жизни. Сейчас нам не стоит гнаться за неким суперуровнем, а найти ту планку урожайности, при котором сработаем, по рентабельности, хотя бы ноль на ноль…Или, пропустив через животноводство, будем иметь 5-6 процентов рентабельности. Сегодня для Беларуси такой реальной, не «дутой», не приписочной урожайностью является, на мой взгляд, — 40 центнеров на круг.

— То есть нам не нужны рекорды по урожайности?

— Желательно их иметь, но ведь при таком раскладе хлеб получается неимоверно, чудовищно дорогим. Кому это нужно? Необходим экономически оправданный урожай! А не урожай – любой ценой…

— А как при таком минимализме претензий все-таки идти к валу в 15 миллионов тонн, средней урожайности зерна в 60 центнеров с гектара?

— Можно пытаться! Не забывайте, что сегодня некоторые хозяйства в Беларуси имеют и по семьдесят, и по восемьдесят центнеров с гектара. Это говорит, что под одним небом разные люди по-разному хозяйствуют. Великое дело – если в том или ином сельхозпредприятии есть возможность во время, в оптимальные агрономические сроки, купить гербициды, необходимое количество удобрений. И правильно, толково их внести. Но, с другой стороны, хозяйства-флагманы уже говорят, что и для них этот уровень урожайности становится невыгодным. Почему? Путь – затратный. Если бы только зерном торговали, с него жили, все равно получали бы убытки. А благодаря наличию, опять-таки, животноводческих комплексов удается снижать затратность. И, в целом по хозяйству, получать положительную рентабельность. Хотя, если смотреть объективно, она очень невысока. Десять-пятнадцать процентов – уже хорошо…

— Вам не кажется, что в связке «растениеводство – животноводство» мы добились пока лишь… некого дисбаланса? То есть, не решив проблему дешевых, качественных зерна, кормов, поспешили обзавестись высокотехнологическим, по-современному оснащенным животноводством? Сам по себе, без надежной кормовой базы даже супернавороченный МТК, а свинокомплекс – в особенности, немногого стоит в плане доходности?

— Да, согласен, без зерновой основы мы ничего не достигнем. Но! Существующая в Беларуси технология работы со злаками предполагает стопроцентную уборку созревшего урожая. (У нас пока такая система превалирует). Но к этому времени, когда убирается зерно, биопотенциал, который был достигнут ценозом, снижается как минимум на пятнадцать процентов. За счет того, что растение переходит в стадию самоконсервирования, высыхания, часть питательных элементов расходуется на дыхание. А, не дай Бог, еще к этому моменту испортилась погода, пошли дожди... Идет вымывание, так называемое стекание зерна. А природа-то уже сформировала высокий потенциал, и гораздо раньше, нежели мы беремся за уборку!

Таков закон жизни: сначала – подъем биопотенциала, затем – его снижение… Мы работаем на убывающей ветви биопотенциала, когда делаем ставку на стопроцентную уборку созревшего урожая. А, допуская промедление с уборкой на этом витке, «получаем» уже не просто уменьшение биопотенциала, а прямые потери. От осыпания, полегания, прорастания на корню! Это, в наших условиях, — страшные потери.

Мировая практика, впрочем, сейчас формирует стратегию уборки с выходом в более раннюю стадию созревания, на уровень стопроцентного биологического потенциала. За десять дней до основной уборки, когда влажность — ниже сорока процентов, зерно в сыром состоянии готово к вымолоту комбайном. Такое зерновое сырье подвергается плющению, с последующим хранением – либо в рукавах, либо в траншеях, «загерметизированных» пленкой. Отдельные хозяйства в Беларуси сегодня уже освоили эту технологию. Но – отдельные только…

— Есть резон подняться еще в более раннюю стадию?

— О том и речь! Когда заканчивается молочная спелость… Но влажность зерна в колосе в 50-60 процентов не позволяет вымолачивать. Тут используется… очёс колосьев кормоуборочным комбайном, оборудованным совершенно другой жаткой. Корм из колосьев, полученный из зерна в стадии молочно-восковой спелости, является самым легкоусвояемым. За 2,5 часа усваивается в желудке животного, что в два раза быстрее, чем комбикорм. Поэтому, если вести сегодня речь о высокой продуктивности животных, надо фуражный зерновой компонент структурировать. Со смещением уборки в сторону стопроцентного биологического потенциала культуры при созревании.

— Так это, уважаемый Яков Устинович, Вы предлагаете с ног на голову перевернуть всю зерновую стратегию в стране?!

— Нет, просто изменить подходы к стратегии, осовременить ее, с учетом превалирования не экстенсивных, а интенсивных методов. Уборку нужно сделать многоэтапной, а не одним сплошным навалом, вроде устаревшей «битвы за урожай». А если еще дальше сместиться по времени… Тогда применяется технология уборки всего биологического урожая. Отдельные белорусские хозяйства это практикуют, убирая смеси зерновых культур. И заготавливают зерносенаж: где и соломистая часть, и колосовая соединяются…

— А по кукурузе, наоборот, есть смысл – не захватывать все растение по длине, ограничиваться так называемым корнажом?

— Нижняя часть мало что дает. Есть вариант немножко другой – срывать только початок и готовить зерно-стержневую смесь…

— Изменение стратегии уборки и выход в зону максимального биопотенциала… Готовы ли пойти на это специалисты, управленцы? Как убедить их в целесообразности такого нетривиального взгляда на вещи?

— При существующей системе уборки потери достигают пятидесяти процентов достигнутого биопотенциала. Вдумайтесь, сколько зерна мы добровольно «закапываем» в землю! Перемена стратегии позволит свести этот процент к минимуму, а то и вовсе избежать потерь.

— Получается, теперь мы в состоянии забрать только половину выращенного урожая?

— Да, конечно. Ведь как считаем потери? Учитываем лишь те, которые после комбайна. И все? А кто сегодня просчитывал, сколько зерна упускаем, неоправданно поздно начиная уборку?!

— У нас это обстоятельство мало кого беспокоит…

— Зато подобные скрупулезные подсчеты ведут немцы, например. Да и все, кто сегодня серьезно работает над эффективностью аграрного бизнеса. Мы же только-только подступаемся к пониманию необходимости такого переосмысления! Одно дело – получить в животноводстве энергию за счет зерна в молочно-восковой спелости, а другое – за счет полностью созревшего. Первое — усваивается на 95—98 процентов, второе – только примерно на шестьдесят. Большая разница!

— Чтобы в корне изменить стратегию в зерновом деле, нужна ведь принципиально новая система в сельхозмашиностроении – от агрегатов по обработке почвы до кормо- и зерноуборочных комбайнов? Зарубежный производитель давно уж работает в условиях, максимально приближенных к нуждам практиков. А что у нас?

— Чтобы идти по этому пути, потребуется формирование адаптивной системы машин. А она должна позволять любому хозяйству запросто реализовывать любую из ныне бытующих технологий в земледелии. Традиционную, основанную на вспашке. Минимальную – без вспашки. Так называемый «нулевой посев» — совсем без вспашки… То есть, система машин по максимуму должна быть универсальной. Главная тут идея, «фишка», как говорит молодежь, — в многофункциональности машины.

— Создается впечатление, что по части обработки почвы у нас движение идет в правильном направлении? А вот если опуститься глубже, на стадию уборки?

— Увы, но здесь ситуация – далека от радужной, в целом. Фактически нет многофункциональных отечественных машин, способных поддерживать сразу несколько технологических систем. Раз-два – и обчелся! Вы правильно подметили, что сеялки современные, комбинированные посевные агрегаты, то бишь, приносят нашим аграриям немало выгодных преимуществ. Есть варианты, когда одна и та же машина высевает травы – мелкосеменные культуры, злаки – среднесеменные, а также – пропашные, такие как кукуруза, подсолнечник. Я говорю тут как про импортные машины, европейские, так и про некоторые отечественные агрегаты. А опыт таких стран, как Австралия, Аргентина, и вовсе интересен чрезвычайно. Тамошние аграрии уходят на использование мегамногофункциональных машин, каждая – целый земледельческий «оркестр»! Грамотный подход! Приобретение такого агрегата позволяет, во-первых, сэкономить на приобретении техники. Во-вторых, машина из-за своей многофункциональности «переносит» в меньшем объеме свою стоимость в цену готовой продукции. А главный путь — и самый верный! — снижения себестоимости в АПК сегодня – это путь пошагового уменьшения составляющих этой себестоимости. Куда входят дорогая техника, недешевые удобрения, затратные средства защиты растений, ценные элитные семена.

— Чем отличается наш подход от европейского? Почему до сих пор не можем состязаться в эффективности агробизнеса с конкурентами, допустим, из Германии, Франции? Неужто наш аграрий менее продвинут, более заземлен, что ли? И не думает вовсе о прибыльной стороне дела?

— Европа тем и отличается, что выполняет все технологические процессы с предельной, высочайшей степенью точности и аккуратности. Делает так машины, чтобы они попадали идеально в тот или иной технологический процесс…

— А мы пытаемся слепо копировать их образцы?

— Ну, не слепо, но… Пытаемся взять какую-то машину и просто воспроизвести ее у себя, с учетом собственных разумения и производственных возможностей. И все! Но уже и Европа понимает, что узкая подгонка множества машин под те или иные процессы – это вчерашний день. Нужна многофункциональность! Небольшие росточки такого инновационного, перспективного мышления просматриваются и у нас. На «Белагро-2011» я видел продукцию Брестского электромеханического завода. Там начали еще робко, но верно работать над внедрением посевных агрегатов, которые в перспективе смогут высевать все. Это – по-настоящему современный подход!

Первый этап новой стратегии – это уход на многофункциональные машины. Следующий — оптимизация производственных процессов на основе космической навигации, использования информационных систем, позволяющих дифференцированно выполнять технологические приемы.

— Точное земледелие – не остается ли оно пока некой экзотикой для белорусского АПК?

— Все об этом говорят, однако широкого внедрения пока нет, из-за отсутствия необходимого набора элементов точного земледелия. Чего конкретно? Это, в первую очередь, – картирование почвы по агрохимическим показателям и другим, имеющим отношение к урожаю, как то: кислотность, плотность… Ничего этого не делается, к сожалению. Нет и оборудования, «способного» вносить удобрения по уже готовым картам. Нужна установка на комбайны систем учета урожайности, которые дают представление о конкретном отклике на наши действия…

— А как вписываются наши отечественные комбайны в новые технологические реалии? В состоянии ли поддержать переход на новую систему уборки?

— По «Гомсельмашу»… Следует поддержать, одобрить его начинания с расширением номенклатуры комбайнов по мощностным показателям. Последняя машина, которая предлагается гомельчанами, имеет производительность 24 тонны в час. Это – правильное направление движения! Но комбайны такого уровня должны обязательно оснащаться компьютерной системой. Насколько мне известно, с предложением помочь в решении этой проблемы на «Гомсельмаш» выходят некоторые авторитетные зарубежные производители сельхозтехники. Но мы — сами с усами? Во всяком случае, наш производитель утверждает, что уже имеет некий макетный образец такого «умно-оснащенного» комбайна. Правда, от макетов давно пора переходить к более активному внедрению в практическую производственную жизнь! К реальным образцам, которые нужно сначала проверить, испытать в суровых реалиях жесткой практической работы. Нельзя с этим медлить! Ведь уже завтра белорусским аграриям будут нужны именно такие комбайны…

Иностранцы предлагают сегодня более конкурентоспособные машины, которые сопровождаются эффективными информационными системами. Результаты их функционирования дают специалистам целые кладези полезнейшей информации! На основе этих данных формируется стратегия принятия производственных решений… Сегодня надо бы не ждать отечественных предложений на этот счет, а закупить импортные, проверенные образцы таких систем. Уверен: заработай они у нас широко, конкурентная борьба непременно подстегнет энтузиазм белорусских разработчиков. В конце концов, станет ясно, способны ли они выдать нечто стоящее…

— Промедление – это наш «фирменный» стиль в сельхозмашиностроении?

— Есть такое! Но, скорее, можно говорить о пренебрежении тонкостями, которые лишь на первый взгляд кажутся малозначительными. На деле же очень многое определяют… Помните, как вовремя прошлогодней поездки Президента Беларуси Александра Лукашенко в Несвижский район встал вопрос о необходимости изменения у отечественных комбайнов системы измельчения и распределения соломы. Было согласие главы государства, запись соответствующая сделана в протоколе поручений… Но, к сожалению, с тех пор ничего не изменилось, хотя образцы подобных систем в комбайнах зарубежных фирм имеются. Но если мы хотим всерьез продвинуться с отказом от плуга, то должны более толково работать с соломой! Лучше, если солома будет заделана в считанные часы после уборки.

…А сегодня уже фирма «CLAAS» работает над тем, чтобы на зерноуборочный комбайн установить систему… дозированной подачи жидких азотных удобрений на солому перед ее разбросом. Это схоже с процессом ввода консервантов в силосную массу при заготовке кормов кормоуборочным комбайном. Представляете, как быстро ориентируются? Люди думают, как сократить сразу несколько операций, исключить применение нескольких же агрегатов! И, потом, можно очень быстро все это задисковать, не допустив резкого высыхания почвы.

— На совместной коллегии Минсельхозпрода и Минпрома, которая прошла в начале 2011-го, немало говорилось про сложности, которые часто возникают у отечественных аграриев с тракторами МТЗ…

— Наверное, вы имеете в виду так называемый шинный вопрос? Тут есть над чем призадуматься, это верно! МТЗ, когда только начал выпускать тяжелые, энергонасыщенные тракторы, стал использовать венгерские шины. Они достаточно эластичные и допускают вариант со сниженным давлением. (Это нам, эксплуатационникам, важно – есть реальная возможность уменьшить уплотнение почвы). Когда начались проблемы с валютой, даже чуть раньше, завод решил перейти на бобруйские шины. Они же очень плохие в плане способности выдерживать малое давление. Нестойкие – начинают даже… лопаться. Пошли претензии к МТЗ, а там, поначалу, стали кивать на бобруйских шинников… В конце концов, тракторозаводцы не нашли ничего лучшего, как написать специальный технический бюллетень-листок, разослав его во все хозяйства. В этом «циркуляре» рекомендуется «при работе на поле увеличивать давление в шине до 2,3 атмосферы». А это равносильно, если бы мы с вами, проехав в «Мерседесе» на скорости в сто километров в час, вдруг бы молниеносно оказались на телеге, движущейся с той же скоростью! Спин у нас с вами не было бы точно — после такого-то «путешествия»!

А что же МТЗ? Уходя от ответственности, пошел на нарушение всех технологических регламентов… К слову, в Минсельхозпроде регламентировали, что давление при таком раскладе не должно превышать 1,6 атмосферы… Ну, не думаете о спине механизатора? Ладно, но как же почва?! На этом давлении сорняк тут же полезет. Пока придумали временный вариант – поскольку была бескамерная шина, решили «пристроить» туда камеру. Хотя нужно что-то решать всерьез – делать нормальную шину, не хуже, чем у тех же венгров!

— Какие проблемы есть с обеспечением тракторами белорусского АПК?

— На той же коллегии много и справедливо говорили о необходимости повышения качества. Дело в том, что сегодня очень велик спрос на трактора внутри страны. И он заводом нашим удовлетворяется, правда, в ущерб качеству. Надо серьезно думать над этой проблемой! У нас на Могилевщине был наработан одновременно горький, но и полезный опыт устранения недостатков – когда несколько лет назад нам фактически навязали целую «сырую» группу из 70 МТЗ-3022. Завод, хотя и не сразу, но пошел навстречу, вместе мы неплохо поработали над устранением недостатков… Сегодня, однако, уже есть трактор от МТЗ мощностью 350 «лошадок» — и это не блажь наша, аграриев, а — насущная необходимость! Агрегатировать приходится ведь с очень мощными приспособлениями, требуется, следовательно, большая мощь и от тяглового средства… Внимательно, лично «отслеживаю» МТЗ-3522, имеющийся у нас в области (в СПК «Овсянка» Горецкого района). Пока отзывы механизаторов – положительные: машина посильнее будет, справляется с самыми сложными агрегатами, даже несколько выше, на пару километров, рабочая скорость…

Это все – хорошо. Но! Проблема в том, что выход на уровень «350 лошадиных сил» не снимает вопроса повышения производительности полевых работ.

— Где же «кроется» прорыв в этом деле?

— Эту проблему может решить тягловое средство для Беларуси — трактор, то бишь – лишь мощностью от 350 до 450 лошадиных сил. Оно позволит задействовать машины, агрегаты шириной захвата от 8 до 12 метров. И выполнять работы в оптимальные агросроки, но — меньшим количеством механизаторов. То есть, в энергетическом факторе заложен еще и социальный, от которого не уйти. Ведь сегодня только слепой может не видеть огромной проблемы – катастрофического уменьшения квалифицированной рабочей силы на селе. Чем это чревато? Ничего страшного, как считают некоторые начальники? Увы, если бы можно было так легко закрыть глаза на этот дефицит…

Но трактор подобного энергетического уровня – это уже немного другая должна быть компоновочная схема. По сути, речь можно вести про трактор с шарнирно-сочлененной рамой, типа «Кировца». Такие – современные — модели делают сейчас «Джон Дир», «Нью Холланд». Как нам угнаться за ушлыми конкурентами? Если МТЗ не в состоянии сегодня предложить трактор такой компоновочной схемы, то, быть может, стоит подумать о принятии правительственного решения о производстве нового тяглового средства на базе другого завода?

Нужно ли ставить именно перед МТЗ подобную задачу? Не уверен – потребуется изрядная переделка производственных «устоев» на нашем флагмане сельхозмашиностроения. Тем более, в стране сейчас есть предприятия, освоившие подходящие схемы. Например, «Амкодор». Он ведь уже выпускает машины подобного типа, но пока – для других нужд. Думаю, амкодоровцы могли бы справиться с этой задачей – дать стране трактор мощностью от 350 до 450 лошадиных сил…

— Яков Устинович, Вы что, всерьез предлагаете «подорвать» авторитет МТЗ?!

— Ни в коем случае! Эти две модели тракторов – вовсе не «антагонисты», как может показаться на первый взгляд. Они дополняли бы верхний сегмент мощности, позволяли иметь разные машины, допустим, для равнинной Брестчины и пересеченной по рельефу Витебщины. На полях как раз Придвинья очень актуальна была бы модель трактора с шарнирно-сочлененной рамой. Вот он, дифференцированный подход! Иначе – не сможем обеспечить, закрыть все агрозоны Беларуси. И мировая практика сегодня показывает: тракторостроение выходит потихоньку на 600 «лошадок»! У нас, правда, из-за контурности полей такая мощная машина вряд ли впишется…

— Стоит ли заметить, возвращаясь к проблеме наиболее эффективного использования зерна, что в Европе, во всем мире уходят от кормежки скота полностью зрелым зерном? Это – непозволительная роскошь для рачительного хозяина?

— В Израиле 70 процентов зерносенажа делается из пшеницы в стадии молочно-восковой спелости. Какая продуктивность тамошнего молочного скотоводства, лишний раз говорить не приходится – очень высокая!

Сегодня и в Беларуси основная часть получаемого урожая зерновых используется как фуражный компонент. Важно не упустить энергию! А для этого и стоит поменять стратегию! Видимо, в наших белорусских реалиях это придется делать волевым решением «сверху». Можно начать с апробации новой стратегии на каком-то отдельном регионе. А пока – что имеем? Сегодня правит бал только сухое зерно – его любыми путями требуют получать! И гонится этот, бездумный во многом, вал…

— Сейчас в Беларуси идут оживленные дебаты насчет минимальной обработки почвы…

— Я в этом году ездил в Нижегородскую область Российской Федерации, где изучал опыт прямого посева на очень больших по площади угодьях. В принципе, остался при своем прежнем мнении – в баяне не может играть только одна кнопка! Нельзя механически переносить, аки панацею от всех бед, на белорусскую почву любую систему земледелия! И заставлять, не дай Бог, всех земледельцев и на всех полях переходить на ту же «минималку». Она хороша для культур промежуточного высева – убрали основную, посеяли редьку, рапс, провели таким образом эффективное сидерирование… На части зерновых – озимой ржи, тритикале – тоже можно попробовать, но никак не по всем основным зерновым культурам. Надо поставить долгосрочный эксперимент по No-Till в Беларуси, прежде, чем взахлеб расписывать ее преимущества! Немцы сегодня говорят о плюсах и минусах, анализируя опыт аж 25-летнего экспериментирования. Используя No-Till, допуская, при этом, снижение технологической дисциплины, рискуешь получить отрицательный результат. Причем, риск негативного исхода тут гораздо выше, нежели при вспашке, к сожалению.

Потребуется, не исключено, больше средств защиты растений, удобрений, наконец, нужна более высокая квалификация кадров. Опять же, возвращаясь к системе многофункциональных машин, стоит отметить – ее наличие как раз и позволяет более широко применять No-Till. Смысл – в пропорциональном соотношении трех систем обработки почвы, которые должны наличествовать в любом хозяйстве. Речь веду: про традиционную, на основе вспашки; минимальную – на основе дискования; прямой, или нулевой, высев – безо всякого дискования…

— Начальники, управленцы то бишь, сейчас неслабо мечутся – пытаются найти некую панацею от всех аграрных бед. Вот и цепляются за No-Till, как за спасительный якорь…

— Они сегодня искренне, азартно… ждут, ищут чуда. А чудес в аграрном деле не бывает! Вон, услышали про No-Till — загорелись. Но нужно видеть не на шаг, а на два дальше – совершенно другой уровень потребуется обеспечения удобрениями, средствами защиты. Никто еще сегодня не просчитал себестоимость зерна. Если хотите «минималку», то, будьте добры, просчитайте! Тут свое веское слово и должны сказать те самые, «затаившиеся» где-то, экономисты. Нет и в масштабах отдельных хозяйств точных, глубоких расчетов – вот и выходит дань конъюнктуре. Когда раздают ордена за зерно – будут гнать зерновой вал. Перейдут начальники на восхваление за успехи в животноводстве – подчиненные подстроят быстренько показатель рентабельности под эту статью…

Сегодня не считают, увы, затрат, как следовало. Идет манипулирование цифирью, не более. Если дать реальную свободу, веский мотив – только тогда все изменится!

Сегодня, на существующей базе, можно многое изменить, но нужна политическая воля «сверху» — на изменение стратегии. Не побоюсь этого слова, требуется политическое решение, потому как хлеб, зернофураж для Беларуси – это элемент большой политики.

— Правильно ли я Вас поняла – только при наличии эффективного, реального собственника в АПК, сельхозпроизводстве реально «поднять» все эти проблемы, о которых говорилось выше?

— Да! Если оставаться будем в парадигме нынешней – преимущественно государственной формы собственности — вряд ли что-то кардинально изменится. Сегодня, правда, есть большая опасность – переход к частной собственности на землю, средства производства в АПК не будет простым. Вот так и тянем, тянем… На что надеемся? Альтернативы той же частной инициативе, основанной на крепком чувстве собственности, нет. Рано или поздно придем к этому…

— Спасибо за беседу! Успехов Вам!

Фото Руслана ГАРМЕЛЯ.


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Алексей БОГДАНОВ, начальник главного управления внешнеэкономической деятельности Минсельхозпрода Беларуси:

    – Россия остается важнейшим торгово-экономическим партнером для белорусских производителей сельхозпродукции, которая пользуется высокой лояльностью потребителей. Стратегия на этом рынке такова: сохранить достигнутое за прошлые годы. А вот дополнительные объемы производства и по мясу, и по молоку поставлять на разные рынки, диверсифицируя экспорт. Мы реально понимаем, что Россия занимается очень хорошим делом — импортозамещением, наращиванием собственного производства. Негоже такой стране зависеть от кого-то по импорту основных продуктов питания…

    ЦИФРА

    С 64 до чуть менее 30 тысяч единиц

    упали за последние годы, по сравнению с 2012-м, объемы производства тракторов в Беларуси. Об этом, как сообщает БЕЛТА, доложил на совещании у Президента А. ЛУКАШЕНКО министр промышленности РБ Виталий ВОВК.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    В Гомельском районе – органик сад

    Здесь будут выращивать яблоки, груши и абрикосы без «химии». Местные фрукты прекрасно дополнят школьные обеды, а излишки планируют продавать – деньги пойдут на поддержку школы. К тому же сад станет местом отдыха деревенских жителей, сообщили www.agrolive.by в Центре экологических решений (ЦЭР).

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)