ПЧЕЛОВОДСТВО

Как обида пасечника до суда довела


Почему, вообще, частным пчеловодам приходится в судах «отстаивать» свой промысел? Об этом редко говорят вслух, но 90 процентов белорусского меда производится именно на пасеках «единоличников». Сладка ли жизнь пчеловода, стремящегося не только пополнить свой кошелек, но и поставлять потребителям ценный продукт? С какими проблемами сталкиваются трудолюбивые пасечники, живущие в белорусской глубинке? Что мешает им активнее теснить с рынка импортный, зачастую -- откровенно фальсифицированный, мед? Ответы на эти и многие другие вопросы мне пришлось искать, вникнув в одну примечательную историю. Пчеловод-любитель из полесского поселка Копаткевичи Михаил Булыга позвал меня в суд. Что ж за дело привело, туда же, и представителей местного КСУПа «Копаткевичи»? Почему спор хозяйствующих субъектов интересен, показателен не только для его непосредственных участников? Попробуем разобраться…

«Более 30 лет занимался пчеловодством – оно стало целью и смыслом жизни…»

— Хочу рассказать про свою обиду, — так вводил меня в курс дела Михаил Булыга, пенсионер, инвалид II группы, пчеловод с многолетним стажем. – Более 30 лет занимался пчеловодством – имел свою небольшую пасеку. Она для меня всегда была целью, смыслом жизни. Но вот 4-5 мая 2012 года КСУП «Копаткевичи» без предупреждения обработал рапс, который уже был в цвету, препаратом Децис-Профи. Моя летная пчела в те дни была на рапсе, и, естественно, погибла. Пасека находилась ведь всего в двадцати метрах от 55-гектарного рапсового поля, принадлежавшего КСУПу…

Это – только завязка истории, начало долгих препирательств, случившихся потом между хозяйством и частным пасечником. Вы спросите, а ведь есть же порядок рассмотрения подобных ситуаций? Неужто пчеловолод не знал, как действовать, если уж произошло такое ЧП? Ведь первым делом нужно вызвать комиссию из района, которая и зафиксирует — как сам факт потравы пасеки, так и гибель пчел.

Булыга, вроде, так и сделал, однако… Фактически комиссии пришлось дважды обследовать пасеку в Копаткевичах, принадлежащую Михаилу Григорьевичу. В начале мая, по горячим следам, члены комиссии, осмотрев объект, согласились с Булыгой – да, пчела отравлена.

«Но акт в моем присутствии не составили, сказали, что поедут, найдут главного агронома КСУПа, и уже тогда, в ее присутствии, составят и, надо полагать, оставят мне копию акта на руки, — вспоминает теперь Михаил Булыга. – Но в тот день никакого акта я так и не дождался – комиссия уехала… И только на следующий день, после моих настойчивых телефонных звонков, прислали по факсу акт. Удивительно, но сразу же не были взяты пробы. Уже потом я предположил – для того, чтобы… не было доказательств самого факта отравления?»

Видя, что ситуацию, по его мнению, пытаются спустить на тормозах, Булыга принялся жаловаться в инстанции. От районного прокурора, райсельхозпрода до специалистов госконтроля. Наконец, дошел до вице-премьера Русого. Михаил Иванович посоветовал судиться с хозяйством. Но перед этим настырному пчеловоду удалось добиться повторного приезда комиссии, направленной Петриковским райсельхозпродом. 29 мая, уже в присутствии представителя КСУПа, составили еще один акт. Согласно этому документу, «медосбор-2012 с пасеки Булыги потерян, а летная пчела, вероятно, погибла в поле».

«Второй акт я подписал, так как на тот момент не было сил спорить, — подытожил промежуточную ситуацию сам Булыга. – Затем, поднакопив силенок, все же, решился бороться дальше. Прошло четыре судебных заседания, в ходе которых выяснилось много любопытных деталей. Например, журнал учета и расхода ядохимикатов КСУП представил лишь на четвертое заседание. Хотя должен был показать комиссии — если не в первый ее приезд, так во второй – уж точно?! Обидно слышать было намеки противоположной стороны на то, что якобы я сам себе пчел потравил. Зачем мне это нужно?! Мы с женой честно жили, трудились на этой земле, вырастили четверых детей. Больших денег никогда не имели и теперь не имеем – пчелы больше нам в радость были, но и, конечно, людям на пользу, покупавшим наш мед…

Когда случилась эта история, я крепко задумался: а должно ли хозяйство, потравившее пчел, все-таки компенсировать мне фактически потерю не только медосбора прошлого года, но и пасеки как таковой? Ведь потравленные основательно семьи обычно не переносят суровых условий зимовки…

Избежать суда не удалось

С помощью Гомельского областного общественного объединения «Златомёд», куда Булыга обратился за помощью, был рассчитан размер экономического ущерба. Отстаивая свою правоту в районном суде – а всего было пять заседаний по этому делу – Михаил Григорьевич рассчитывал получить от КСУПа «Копаткевичи», за потравленную пасеку, — 39 миллионов рублей. Именно такой суммы должно хватить… Но для чего?

— Вас интересует, зачем мне все эти судебные мытарства? – переспросил уже при встрече Михаил Булыга. – И нельзя ли было как-то полюбовно все уладить, например, договориться о компенсации с хозяйством? Такие попытки с противоположной стороны делались, не буду скрывать. Но речь шла о натуроплате, и всего лишь на сумму – до десяти миллионов. Но почему я должен фактически молчаливо «снести» потерю пасеки, довольствоваться небольшой компенсацией? Я ведь не собирался, перед тем, как случилась потрава в мае прошлого года, бросать пчеловодство! Можно сказать, оно меня еще и держит на этом свете, не дает перед болезнями да возрастом капитулировать… А, согласившись взять натуроплату, мало что пасеку не сильно восстановил бы, так еще и принципами своими поступился…

О какой принципиальности ведет речь собеседник? К сожалению, беда, приключившаяся с пасекой Булыги, — вовсе не из ряда вон выходящий факт. То, что небольшие пчеловодческие промыслы частников то и дело «травятся», — далеко не новость. Не первый год крупные сельхозпредприятия, обрабатывая сильно действующими ядохимикатами поля рапса, например, совсем не учитывают интересы соседей-пчеловодов. Несмотря на существующие правила, не оповещают вовремя, как положено, а иной раз – нарушают технологию внесения, и т.д., и т.п.

— А вот мое обращение в суд – наверняка, случай редкий, даже в масштабах республики, — рассуждает Михаил Булыга. – Если хотите, в том и состоит принципиальность, потому и стремился довести начатое до конца. Ведь коллеги-пасечники, в большинстве своем, в подобных ситуациях не идут в суды, потому что опасаются прогневить вконец председателей, директоров местных хозяйств. А с ними же, по соседству, надо как-то дальше сосуществовать? Небось, есть риск, что… «траванут» еще раз, в «назидание»? Между прочим, у нас, в Петриковском районе, один пчеловод, лишившись пасеки из-за такой потравы, просто не смог пережить несправедливость! Видел, как медленно умирает пасека, и сам угасал потихоньку… Так и ушел в мир иной!

— А Вы же, вот, не побоялись схлестнуться принципами в суде с КСУПом «Копаткевичи»? – интересуюсь у настырного пчеловода Булыги.

— Считаю, что раз есть такое право, нужно им воспользоваться! – отвечал собеседник. – Возможно, если выиграю-таки суд, на моем примере многие пчеловоды научатся бороться за свое дело до конца, насколько хватит сил…

Пятое заседание – будет ли последним?

До потравы у Булыги было 17 пчелосемей. Говорил, если получит компенсацию, то сможет возобновить промысел – с 10-15-ю. Но получит ли? Ведь после четырех судебных заседаний разбирательство так и не было завершено... В ходе пятого выяснилось: хотя обследовали, комиссионно, пасеку аж два раза, у обеих сторон – и у КСУПа, и у Булыги – нашлось немало вопросов к работе комиссии. Хозяйство, так вообще ратовало: нужно более тщательно вникнуть в то, а была ли на самом деле пасека той, за которую постфактум ее «выдавал» Булыга? Якобы имел место служебный подлог, и на руках у Михаила Григорьевича каким-то образом… оказался ни много ни мало – фальшивый ветеринарный паспорт пасеки!

Пчеловод же, в свою очередь, упирал на то, что объявление про обработку именно этого поля не было заблаговременно вывешено в общественном месте. И, по сути, Булыга случайно, заехав 4 мая 2012 года на мехдвор хозяйства и встретив там главного агронома КСУПа Ольгу Гончарову, от нее узнал про внесение сильнейшего препарата, «угрожающего» напрямую здоровью близко расположенной пасеки. По версии самого пчеловода, небрежность специалистов, отсутствие должного контроля за работой механизаторов и привели к тому, что погибла пасека.

— Я вовсе не стремлюсь набивать себе карман шальными деньгами! – заявил на пятом судебном заседании Михаил Булыга. – И, честное слово, обидно слышать такое мнение о себе из уст представителей КСУПа. Не понимаю, почему в Беларуси, вообще, не наладить конструктивное сотрудничество частных пчеловодов с крупными сельхозпредприятиями? Много где за границей пасечникам даже приплачивают, и неплохую денежку, за то, чтобы пчелы опыляли фермерские поля. Ладно, мы такого не требуем – сами же понимает, что живем не в Голландии, например. Но можно ведь, если уж случилось такое ЧП, признать его факт? Недосмотр, приведший к нанесению ущерба такому же аграрию, человеку, работающему на земле, по соседству?! Неужели так сложно просто соблюдать правила – проводить обработку ранним утром или поздним вечером, чтобы не погубить пчелу? Так нет же, лишь на третье заседание суда предоставили путевые листы, в которых обнаружились исправления. Выходит, обработки могли делаться и не только 4 мая, а и в другие дни, причем, не по утрам, вечерам, а — когда придется?..

Александр Пинчук, директор КСУПа «Копаткевичи», участвовал в суде как «третье лицо». Вот как он прокомментировал сложившуюся спорную ситуацию:

— Никто из представителей нашего хозяйства не присутствовал, когда в первый раз исследовалась пасека Булыги. И утверждать, были или не были там пчелы, лично я не могу. Если же их не наличествовало, то Булыга просто пытается доказать обратное, дабы получить с хозяйства деньги. Почему возникает такое предположение? В первом акте комиссии, пунктом 7, констатируется: «При вскрытии ульев с пчелами выявлено: полной гибели пчелосемей не наступило; летной пчелы в ульях малое количество; определить отход летной пчелы от обработки химикатами или смены старой пчелы на новую не представляется возможным, т.к. возле летков ульев погибшей пчелы нет, а в поле рапсовом погибших пчел найти не представляется возможным». Что же, в таком случае, можем рассматривать в судебном порядке?! Ключевым, на мой взгляд, здесь является факт отсутствия представителя КСУПа во время первого исследования пасеки! Комиссии, быть может, стоило более тщательно провести обследование. По сути, нет документов, подтверждающих отравление пчел именно по причине применения препарата Децис-Профи. Допускаю, что гибель пчел с пасеки Булыги произошла, но ведь документально этот факт нигде не зафиксирован.

Кто «похоронил» возможность примирения?

Суд по данному делу никак не мог завершиться примирением сторон. Во всяком случае, Александр Пинчук, в нашем разговоре, такую возможность отрицал. Дело, по мнению директора, — в излишней упертости Булыги, организовавшего вокруг этой спорной ситуации настоящую шумиху – с обращениями в инстанции, подключением прессы.

— Суд, в конце концов, вправе вынести любое решение, — заметил руководитель КСУПа. – Однозначно, если оно не будет в нашу пользу, то подадим протест. Поймите, я же лично – не частник, не владелец этого хозяйства! Не могу вот так взять и достать из своего кармана, выдать миллионы рублей пчеловоду Булыге. Все должно быть в рамках закона! И по закону…

Суд решил…

Вам интересно, уважаемый читатель, что же решил суд Петриковского района – после пятого по счету заседания? Цитируем: «Руководствуясь ст.ст.300-306 ГПК Республики Беларусь, суд решил:

Исковые требования Булыги Михаила Григорьевича к Коммунальному унитарному сельскохозяйственному предприятию «Копаткевичи» о взыскании ущерба удовлетворить частично. Взыскать с КСУПа «Копаткевичи» в пользу Булыги М.Г. в счет возмещения ущерба 14948400 рублей, в счет возмещения судебных расходов 1423090 рублей, а всего 16371490 рублей.

…Решение может быть обжаловано и опротестовано в Гомельский областной суд в течение 10 суток со дня его оглашения через суд Петриковского района».

Что с кассационным протестом?

Михаил Булыга воспринял такое решение суда как маленькую победу. Несмотря на то, что сумма ущерба и не совсем та, на которую рассчитывал пчеловод, — сам факт вынесения подобного решения уже добавил оптимизма.

А что же другая сторона? Как и обещал директор КСУПа «Копаткевичи», хозяйство подало кассационный протест. Его рассмотрела 15 января 2013 года судебная коллегия по гражданским делам Гомельского областного суда. Решение суда Петриковского района оставлено в силе…

Комментарий

Сергей САБУРОВ, председатель Гомельского областного общественного объединения «Златомёд»:

— Выигранный Михаилом Булыгой суд – хороший пример-подсказка тем пчеловодам, которые в подобных, вовсе не единичных у нас ситуациях, предпочитают не ввязываться в судебные разбирательства. Стоит заметить: в большинстве случаев суды становятся вовсе не на сторону пчеловодов-частников, по разным причинам. В данном случае, не так уж важна сумма, которую, согласно решению суда, получит Булыга. (Хотя для него лично размер компенсации, безусловно, имеет значение). Важнее, чтобы пчеловоды смелее отстаивали свои права! А руководителям крупных хозяйств нельзя, в подобных ситуациях, пускать дело на самотек – дескать, комиссия и сама разберется, а пчеловод частный, как водится, тихо «проглотит» обиду. Но ему ведь тоже нужно жить, развиваться – возродить же потравленную пасеку стоит немалых средств!

И, потом, бессистемное внесение опасных ядохимикатов – вовсе не безвредно и для окружающей среды, и для здоровья человека тоже. В хозяйствах должны жестче подходить к работе с такими веществами – здесь могут оказаться затронутыми интересы не только частных пчеловодов…

На снимке: Михаил БУЛЫГА решился через суд добиваться компенсации за потравленную, по его мнению, пасеку. Но многие его коллеги предпочитают… молчаливо сносить обиду?

Фото автора

Пока материал готовился…

Михаил Булыга успел получить с КСУПа «Копаткевичи» компенсацию, которая ему полагалась, согласно решению суда. Деньги, как и планировал, пустил на восстановление своего небольшого пчеловодческого промысла.


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Елена СЕЛЕВИЧ, первый заместитель председателя Новогрудского райисполкома:

    – Энергосбережению в городе и районе – часть стратегии устойчивого развития, которую начали реализовывать с 2013 года. Тогда Новогрудок, кстати, вторым из городов Беларуси, подписал европейскую инициативу «Соглашение мэров».

    ЦИФРА

    С 83 до 2,7 тыс. особей за последние 3 года

    уменьшилась, по данным Минлесхоза, популяция дикого кабана в Беларуси.

    ГЛАС(З) НАРОДА

    В Гомельском районе – органик сад

    Здесь будут выращивать яблоки, груши и абрикосы без «химии». Местные фрукты прекрасно дополнят школьные обеды, а излишки планируют продавать – деньги пойдут на поддержку школы. К тому же сад станет местом отдыха деревенских жителей, сообщили www.agrolive.by в Центре экологических решений (ЦЭР).

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)