ЖИВОТНОВОДСТВО

Валерий СОЛЯНИК: «В отечественном АПК должна быть строго контролирующей функция экологии по отношению к валу и прибыльности сельхозпроизводства…»


Обсуждаем проблемы белорусского животноводства с Валерием Владимировичем СОЛЯНИКОМ (на снимке), ученым-зоогигиенистом, руководителем группы научно-информационного обеспечения животноводства РУП "НПЦ по животноводству НАН Беларуси".

– Почему, уважаемый Валерий Владимирович, у нас в республике в том же свиноводстве не считают фактически ничего, кроме валовых показателей? И ставят задачи о восстановлении поголовья после АЧС, не заморачиваясь, а во сколько, собственно, обойдется все это и сколько будет стоить сырье как таковое?

– Потому, что у нас есть руководители, специалисты, имеются разветвленные структуры подотраслей... Опять-таки о структурных особенностях давайте поговорим, хорошо? Вот, к примеру, есть у нас Минсельхозпрод, Министерство лесного хозяйства, Минприроды – все по отдельности. А вот во Франции, которая побольше Беларуси будет, есть только одно министерство, где ведают проблемами и продовольствия, и сельского хозяйства, и лесного. Примерно такая же структура в скандинавских странах. То есть, мы наплодили этих управленческих структур и структурочек, которые не сильно эффективны.

– Это сделано ради того, чтобы "отмыть" определенные государственные денежные ресурсы?

– Ну, не без этого, хотя не только ради этого (улыбается). У каждого начальника есть замы, и так далее. Что выходит при функционировании такой многоступенчатой системы? Чем больше структур с начальниками, тем больше от них исходит требований. О наращивании все тех же темпов, вала и так далее. Скорее, даже не требований наращивания вала, а требований обеспечивать красивую отчетность. Вал – уже постольку поскольку...

– Я вижу, Вас сильно занимают проблемы управленческой структуры и законодательного регулирования в животноводстве и в АПК Беларуси в целом. Почему придаете этим вопросам такое значение?

– Все просто – в Беларуси должно быть толковое, прозрачное, понятное законодательство о животных. Его нет. И нет уже довольно долго, чтобы об этом не беспокоиться. Фактически кроме закона о ветеринарии и закона о племенном деле больше-то и не могу назвать законодательных актов. Согласитесь, для страны высокоразвитого сельского хозяйства, коей позиционирует себя РБ, этого мало!

– А что должно быть, по-вашему?

– Как минимум, закон о ветеринарно-зоотехнической деятельности. А еще лучше – закон о гигиене и экологии животных. Это позволило бы нам вписаться в нормы европейские и международные. Ведь в Европе… нет понятия "зоотехния". Там есть понятия "животноводство", "кормление". Там все более четко регламентировано и защищено на законодательном уровне, чего, увы, десятилетиями не наблюдается у нас.

– И к чему это приводит?

– К отставанию в подходах и технологиях производства...

– Вы имеете в виду, что и нам стоило бы давно задуматься о культивировании несколько иных животноводческих подходов? Основанных, прежде всего, на принципах экологической безопасности, безопасности для здоровья потребителя конечной продукции, не так ли?

– Да, именно так! Правда, стоит иметь в виду: сразу, одномоментно такой переход осуществить невозможно. Все должно происходить постепенно, поступательно.

– Зачем же вступать на столь сложный, тернистый и затратный путь? Чтобы, наконец, прорваться со своей мясной продукцией на рынок Европы, диверсифицировать ту огромную зависимость, которая сложилась от продаж на российском направлении?

– В том числе. Но, как ученого-зоогигиениста, меня эта проблема беспокоит в более глобальном масштабе. А именно – защиты животного в рамках агропроизводства. Ведь, если сравнивать, то в природопользовании у нас животное все-таки под защитой большого количества законодательных актов. Почему же по отношению к сельскохозяйственным животным такого нет?!

– Есть некое разделение? На домашних и прочих животных?..

– Да, а такого, по-моему, быть не должно. Отношение в законодательном плане должно быть одинаковым – что к лесному, что к фермскому обитателю...

– И насколько серьезно отстаем в плане законодательной защиты животных, той продукции, которую получаем с их «помощью»?

– О, есть вещи, которые нужно было сделать, принять на вооружение еще несколько десятков лет назад. К примеру, в той же Франции закон о молоке был принят в 1905 году. У нас такого нет и в помине. Закон о кормах в Германии появился в начале 20-х годов прошлого века (сейчас у них уже далеко не первая редакция действует). И так далее – всё не в нашу пользу, как говорится. Даже Украина принимает закон о кормах, а нам... Всё недосуг!

И даже то, что есть, мягко говоря, вызывает вопросы. Скажем, имеющийся в Беларуси закон о племенном деле. Непонятно, что регулирует, если честно. Ведь есть понятия "племенное животноводство" и "товарное животноводство", так? Племенное же дело – это бизнес? Тогда он должен регулироваться совершенно по другим законам.

 В России именно так поставили вопрос – о племенном животноводстве. И правильно! А у нас... Существует недопонимание, вот и принимаются странные решения. Вроде вывода в 2009 году из республиканского подчинения госплемзаводов, где велась племенная работа по свиноводческому направлению. Подчинение таких специфических хозяйств районному руководству, то бишь передача в коммунальную собственность, ничего хорошего не принесло. Да и не могло принести: ведь племенное животноводство – нацеленность на исключительно научный продукт! Это – весьма специфический случай, когда бизнес и наука тесно соприкасаются. Редкий случай, не рядовой. И подходить к нему нужно было не как к обычному бизнесу!

– О чем думали, затевая на базе товарных хозяйств, отдавая им на откуп столь важное направление, как племенное дело?

– Руководствовались исключительно экономическими соображениями. Видимо, подспудно, вообще, считали, что вести племенное дело... Не так уж и необходимо.

– ?!

– А ведь оно-то и вправду не имеет смысла, когда нет тесной связи с наукой! Понадобилось несколько лет, чтобы осознать ошибочность такого решения. После принятия закона о племенном деле снова стали возвращать так называемые селекционные сараи. Да и статус хозяйств, думаю, снова будут потихоньку возвращать.

– Но потеряно-то время...

– Да, есть такое!

– Кажется, в нашем животноводстве нет прорывных направлений?

– Это чисто журналистский взгляд – на самом деле, животноводство в любой стране довольно консервативно. Прорывы здесь даже скорее настораживают, чем вызывают или должны вызывать умиление, восторг и так далее. Нужно много, тихо и поступательно вкалывать, чтобы действительно преуспеть в животноводческом деле.

– Но людям-то, занятым в сельском хозяйстве, не все равно, на какой ферме трудиться и с какими животными бить производственные рекорды?!

– Удивлю Вас, наверное, но... Людей не должно быть на ферме почти совсем. Не с экологической, а именно с производственной точки зрения. Как я понимаю и пробиваю свою идею? Если свинья, грубо говоря, слопала зерно, то вся солома от этого зерна должна быть у нее, свиньи, под задницей. И только так!

– А у нас, насколько я знаю, солому применяют более изощренно-разнообразно?

– Да уж: и пеллеты из нее делают, и еще много куда применяют. Только не на нужды животноводства используют, а нам, по моему глубокому убеждению, нужен навоз! Чтобы поднимать все время содержание гумуса в почве, экономя при этом на минералке, то бишь внесении минеральных удобрений! А мы отошли от всех этих, еще дедовских и чрезвычайно рациональных, подходов. Послушались итальянцев, которые еще в 70-е годы прошлого века "втюхали" нам в головы идею с гидросмывом навоза в свиноводстве. И загадили всё эти гидросмывом – уже с экологической точки зрения!

– Но ведь сейчас уже другие времена? Во всем мире – бум на экологические подходы. Почему белорусы столь инертны в подходах? Не хотят менять что-то в технологиях, а прежде – в головах?

– Мы не можем по-другому! Ибо и раньше, и даже теперь во многом решало и решает за нас государство. Велено строить комплексы? Строим! Насколько нужные и эффективные? Да начхать! Ибо не хозяева мы...

 Сейчас, однако, к нашему устаревшему управленческому подходу добавился еще фактор прихода западных, вовсе не бедных, ребят. (Сказывается фактор нехватки денег в реальном агросекторе Беларуси, вот и приходится хвататься за любую идею, как за спасительную соломинку). Партнеры потенциальные начинают проталкивать сюда разные очистные технологии для тех же свинокомплексов. Причем, если раньше тот же гидросмыв хоть как-то системно решал проблему... То теперь говорят нашим животноводам:" Не надо, ребята, никаких сложных системных построений! Выкопайте ямку, оснастите ее пленкой – и выливайте туда жижу!"

– Интересно, а куда потом всё это «добро» девать?

– А никого всерьез не интересует! Лагуны мы строим, лагуны... Как отразятся они на природе, той самой – прекрасной белорусской? Увы, узнаем уже очень скоро, после введения таких "очистных конструкций". Все делается через пень-колоду. Почему? Да у нас и грамотных, понимающих технологов в том же свиноводстве – отнюдь не переизбыток! А ведь нужно понимать технологически не только, как накормить скотину, но и смотреть комплексно. Куда девать стоки – едва ли не главный вопрос! А кому его решать? У нас же зоотехник – за свое отвечает, агроном – за свое, ветврач – за свое. При всем при этом отношение к земле и к фермам получается, я бы сказал, легкое, поверхностное...

– Помогла бы та модель фермы, за которую Вы ратуете в свиноводстве?

– На самом деле, ничего сложного – нужно оснастить ее хорошим маточником. На щелевом или на каком другом полу содержать скот – без разницы. Но доращивание, откорм – все должно быть на соломенной подстилке! Хватит ли у нас соломы? Должно, ведь это благо большое, что у нас свиньи питаются пока в основном зерном...

Хотя многие говорят, что зерновая составляющая в кормлении свиней должна уменьшаться. Так, во всяком случае, стремятся сделать на Западе. Там уже достигли, кстати, 40-процентной доли зерна. Но нам, по-моему, не стоит так уж сильно беспокоиться за наших коллег заграничных – у них там свои проблемы. У нас все-таки не столь большая и богатая страна, чтоб бездумно перенимать чужой опыт, в частности, стремиться любыми путями уменьшить потребление зерна в свиноводстве. Нужно потихоньку переводить подотрасль на новые рельсы хозяйствования.

 В принципе, с уже имеющихся на сегодня производственных площадей можем получать те же, а то и большие объемы продукции! Одновременно –  минимизируя экологическую нагрузку от свиноводства и повышая плодородие почв в конкретных хозяйствах.

– Но почему-то ничего в данном направлении не делается?

– К сожалению, но… нам все время что-то мешает. До недавнего времени – АЧС. У меня порой создавалось впечатление – чума у нас просто-таки правила бал. Везде и всюду! И активному использованию соломы якобы она же мешает. С полей может «просочиться», через диких кабанов, зловредный вирус аж на сами фермы! Караул, одним словом – и солому нельзя использовать! Психоз какой-то в головах… Хотя та же АЧС – всего лишь болезнь. И от нее потери, вполне вероятно, гораздо скромнее, чем от устаревших технологий, игнорирования той же соломенной подстилки, в частности.

– До чумы, кроме всего прочего, никто не задумывался о проблемах, как Вы подметили образно, свиньи на уровне колбасы? Насчет того, что дорогая в Беларуси свинина выходит?

– Дорогая она вовсе не потому, что действительно дорогая, а потому, что ценообразование такое своеобразное в Беларуси. Беда в следующем: никто у нас толком ничего не считает. В цену-то вкладывается нечто, но мне не совсем понятно, что конкретно, какие затраты? В Дании, например, на маточниках три оператора обслуживают по 350 голов скота. И никто там не наблюдает за опоросом пристально, никто не трясется над этими свиньями! Для них, датчан, главное – чтоб каждую неделю, условно говоря, отгружалось по 700 голов на реализацию. И все! Как этого добиваются, никого не интересует. Скажу только, что корма там – во главу угла поставлены давно и прочно. Качество высочайшее!

– Скажите, а есть ли у Беларуси шанс когда-либо стать настолько же передовой свиноводческой страной, как Дания?

– А зачем?! Нам нужно, чтоб люди, задействованные в свиноводческой подотрасли, получали хорошие деньги – за свой труд и за свою продукцию. А добиваться 25-миллионного поголовья свиней на всю страну?! Это – не проблема, можно добиться такого поголовья. Как в Дании... Только вот куда денем? Реализация обеспечит нормальный уровень прибыльности? Да и будет ли она, эта реализация, вообще?! Хотя, справедливости ради, стоит признать: нынешнее наше поголовье свиней – чуть за три миллиона – вряд ли можно считать достаточным...

– Что-то Вас не вдохновляет датский суперуспешный опыт ведения свиноводства?

– Не вдохновляет, и вот почему. Не задумывались, а куда девается, простите, дерьмо от такого количества свинопоголовья? В равнинной Дании, где поля не поглощают явно столько отходов?! Но у них там Балтика есть, море. Ему неслабо достается от успехов датского свиноводства...

 Экологи, конечно, бьют тревогу, но там несильно подкопаешься. Ибо все сделано-обустроено давно и хитро. Никто ж не отменял нормы потребления воды на одну голову. Если перемножить на количество голов, например, 15-тысячной свинофермы в Дании, то получается – цистерну воды в сутки выпивают. Естественно, образуются немалые объемы отходов жизнедеятельности. Обычно хранилище на 50 кубов стоит на более-менее современной датской свиноферме. Так вот, его мощностей не хватит более чем на три месяца. И вывозить все это "добро" нужно на 500-гектарное поле 200-тами тракторными рейсами, как минимум. На деле рейсов за год осуществляется в разы меньше. На многих датских полях есть такие квадратики-коллекторы... Но не в них оседает основная часть отходов, а попросту сливается в Балтийское море. Но, при этом, нигде не прописано, что слив делается напрямую в морские воды. А якобы – смывается с полей... Но я не верю, что поля получают те объемы отходов, которые имеются на самом деле с датских ферм!

Думаю, такая история не только в Дании. Поляки тоже размещают свои фермы поближе к Балтике.

– Подытоживая... Не кажется ли Вам, что белорусскому АПК стоит отходить уже не только от валового упора, но и от примата бизнес-эффективности – в пользу именно экологического акцента? Немного задумываться о том, что оставим после себя?

– Не нужно ни от чего отходить, на самом деле. Должна быть строго контролирующая функция непосредственно экологии по отношению к прибыльности производства. Вот и все. В частности, использовать солому как источник повышения плодородия почвы через содержание на свинофермах поголовья именно на такой подстилке. То есть, должна ставиться задача сельхозпроизводителю: не произвести, допустим, за год 300 тонн свинины, а повысить балльность своих земельных угодий. А это можно сделать с помощью органики – через использование соломы рационально. Не привозить ее откуда-то, а задействовать то, что остается после потребления зерна в хозяйстве.

– Можно ли ввести показатель вроде "уровень экологичности белорусского АПК" и строго за него спрашивать?

– У нас уровень экологичности в белорусском АПК на законодательном уровне прописан неплохо. Однако… Нет четкого акцентирования на действительно важных моментах. Например, при экологической экспертизе нового свинокомплекса обычно расписываются целые талмуды, в которых едва ли более чем два абзаца найдутся касательно навоза. Да, есть немало людей, отвечающих за экологию. Но! С удивлением узнал, например, о том, что в природоохранную инспекцию невозможно попасть на работу профессиональному зоотехнику. Берут экономистов, юристов, кого хочешь еще, а вот аграриев... Не нужны они там.

– Большое спасибо, уважаемый Валерий Владимирович, за обстоятельный, проблемный разговор! Будем надеяться – экологический акцент в развитии белорусского АПК рано или поздно станет превалирующим. Ведь альтернативы ему нет, и это уже понимают наши коллеги во всем мире...

Фото www.agrolive.by


Система Orphus


КОММЕНТАРИИ К МАТЕРИАЛУ

    ПОИСК ПО САЙТУ

    СКАЗАНО!

    Леонид ЗАИКО, экономист, руководитель Аналитического центра «Стратегия»:

    – (О планах главы белорусского государства возрождать небольшие деревни – Прим. www.agrolive.by) . Они сначала создали проблемы, а теперь хотят их решать. Мне кажется, белорусская власть просто не понимает, что произошло в деревне. Она не имеет ни малейшего представления. Дело в том, что в Европе еще в средние века бедные крестьяне разорялись и уходили в города. В сельской местности оставались самые сильные. В Беларуси и в России все было наоборот: с того времени, как началась коллективизация, самые сильные и умные начали уходить из деревень.

    ЦИФРА

    Более 4,1 тыс. молочно-товарных ферм, из них 1 181 реконструированных и модернизированных

    всего в стране действуют по состоянию на 2017 год, проинформировали Президент Беларуси Александра ЛУКАШЕНКО во время одной из своих рабочих поездок в Брестскую область минувшим летом. Глава государства добавил, что в высокой степени готовности – еще более 120 ферм. И поручил завершить строительство МТФ в стране за 2017–2018 годы?, сообщило БЕЛТА.?

    ГЛАС(З) НАРОДА

    Заложники индустриализации. Из агрогородка

    Во всем мире исключительно важное значение приобрела проблема загрязнения воздуха и воды промышленными отходами. Особенно это касается промышленных центров и прилегающих к ним территорий, где сосредоточено много крупных предприятий. Жители агрогородка Вейно Могилевского района тоже считают себя в какой-то степени заложниками индустриализации.

    СИЗОХРЕНИЯ

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Вверх по склону, ведущему вниз…

    Фото Владимира СИЗА.

    ПОЧТА@AGROLIVE.BY

    Логин:
    Пароль:

    (что это)